Дом в Персиковом саду

Какая же я дура! Куда ты полезла, женщина? Только такая кретинка, как я могла вообразить, что в одиночку нашла выход из ситуации. Поделиться ни с кем я не могла — это значило бы разделить ответствееность. А я не хотела взваливать эту тяжесть на других. Тупая, начитавшаяся книг клуша, я решила, что, возможно, не случайно на зов голоса со всего света съехались именно восемь человек. Что число жертв имеет принципиальное значение. Что убрав из игры одну пешку, я нарушу правила и закончу партию.

Да, Итальянец все равно бы умер — возможно, сегодня, возможно завтра. В отличии от него, я не чувствовала ни дат, ни очередности убийств. Но эта смерть не была бы на моей совести. Единственное, что могу сказать в мое оправдание, что Итальянец единственный из нас после гибели остался красивым. И будет таким еще несколько дней.

Других идей — даже столь же паршивых у меня не было.

И не было Сэма, который мог бы что-то придумать. Если кто и мог, то только он… Все было кончено.

И тут я увидела, что дверь в подвал медленно открывается… Нет, никакого Чудовища мы с Петти в подвале не нашли. Только полуразложившийся труп мужчины в очках — хозяина дома, улыбавшегося с портрета в гостиной.

Разочарованные, мы поднялись наверх. Петти шел впереди, я пялилась себе под ноги. И тут он коротко вскрикнул. Все произошло мгновенно, я едва успела заметить, что его засасывает в стену как в трясину.

Я не верила своим глазам. Мне бы броситься, схватить за ногу, постараться удержать, но меня как парализовало. Секунда — и стена разгладилась, на ней не осталось даже следа. Только кроссовка Петти на полу… Я взяла ее в руки и тот же миг из стены назад вылетело изуродованное тело, орошив меня кровью. Я заорала и бросилась бежать. Стены, мимо которых я неслась, колыхались, давая понять, что бежать, в общем-то некуда — я в ловушке. Господи, куда я лечу? Из дома мне не выйти. Убивает не неведомое Чудовище. Убивает Он. Он… живой?

Я упала и снова начала слышать голос, от которого уже успела отвыкнуть: «ВСЕ дома живые. ВСЕ. Я узнал о вас от ваших домов».

— Мой дом меня ненавидел? — спросила, сама удивляясь глупости вопроса.

— Нет, любил. Именно поэтому я тебя выбрал. Всех вас — поэтому… Ваши дома и ваши семьи будут о вас плакать. И расскажут о случившемся большому количеству людей… И домов. Обо мне наконец заговорят.

Я приподнялась и закрыла глаза, приготовившись умереть. Я ожидала чего угодно, только не этого. Но… входная дверь открылась.

Не веря, ожидая подвоха, я вышла в сад. Но нет, ничего не произошло, дверном проем не сомкнулся вокруг меня, дробя мне кости.

Дом отпускал меня.

Я медленно шла по дорожке. В голове не укладывалось: почему, чем я отличаюсь от других? Или мне оставили жизнь как последней выжившей — как в кино. Ужастик, где погибнут все герои без исключения, вряд ли будет иметь успех в прокате. Один-двое должны выжить и рассказать все полиции и прессе. Хм, но ведь и я могу сделать то же самое. Дом этого не боится? Или… он этого хочет? Тут в голове что-то щелкнуло. Стоп. Дневник. С меня требовали фиксировать каждое движение приехавших. А я… я не выполнила договора, я не вела дневника. Лишь поэтому я жива. Ведь кто-то должен рассказать другим о том, что было.

Ну уж нет!

Меня охватила злость. Не знаю, Дом, зачем тебе дурная слава, но ты ее не дождешься. Я никому ничего не расскажу. Трупы сожгу, следы уничтожу. Я бросилась назад в дом. Зажав нос платком, едва сдерживая дурноту, я начала стаскивать тела своих друзей в одну кучу. Вопрос с их родными тоже решу. Семье Сэма напишу, что он уехал в полярную экспедицию… И Петти — тоже в полярную… Сразу меня не разоблачат, все мы из разных стран, а потом — пусть узнают, что это вранье. Главное, чтобы следы пропавших затерялись подальше от этого Дома.

Я остановилась, вытерла пот. Дом не мешал мне расстраивать его планы.

Почему?

И тут же сама себе ответила. Он махнул на нас рукой. Не вышло с нами — он попробует с другими. Наверняка, мы не единственные люди на земле, способные слышать чуть больше, чем остальные.

Дом что-то недовольно забурчал, и я сообразила, и почему он все это затеял. Его беда в том, что он слишком новый. У него нет истории, нет легенды… В этих краях, где каждому зданию не одна сотня лет — это нонсенс. Батюшки, да у него же комплекс неполноценности, как у моего первого мужа!

— Дом, ты слышишь меня? — звонко спросила я.

Дом слышал.

— Предлагаю тебе сделку. Я сейчас возьму тетрадь и запишу все, что было и чего, не было. Я напишу такое, что люди содрогнутся. А потом, рыдая, подтвержу каждое слово под присягой… Мы сделаем тебя знаменитым: у меня есть опыт PR-компаний, ты знаешь. А ты за это не убьешь больше ни одного человека. Ты кое-чего не знал: не обязательно что-то делать, об этом можно просто врать. Соглашайся, дому не так просто найти пиарщика.