Что может заставить ангела добровольно оказаться в гнезде порока — в месте, где сознание будоражит лживая тьма, созданная наркотиками и алкоголем? Нужда, крайняя степень отчаяния или тёмная жажда запретных удовольствий? Ответ на этот вопрос ему доведётся узнать на несколько часов позже, когда он пристально взглянет в её настоящие, не изменённые цветом контактных линз глаза…
Добавить в моё избранное
13 мин, 19 сек 5611
Когда девушка лишь на миг оторвала свой взор от незнакомца, тот исчез. Алиша не знала, радоваться ей огорчаться. Её душа трепетала; поражённой певице было и томно, и сладко, точно загадочные карие глаза оставили на её коже огненный след.
— Танцы, танцы, танцы! — объявил гнусавым тенором карлик в светлом костюме, появившийся из-за кулис. Осмотревшись, он лихо завертел серебристой тростью и те, кто был заинтересован в предложенном карликом удовольствии, повернулись в его сторону.
От карликовой плотоядной улыбки и взгляда, тяжело коснувшегося стана Алиши, девушке стало дурно; она сглотнула, ощущая рвотный спазм, сдавивший горло. Певица бы с радостью ушла сразу после своего выступления, но, согласно договору, она должна была оставаться в клубе ровно до половины второго после полуночи.
Молодые официанты и официантки с обнаженными торсами, достойными греческих богов, разносили напитки.
Алиша улизнула со сцены и вдоль стены направилась в одну из небольших комнат, соединявших большие помещения, где в полумраке села на выгнутый пуф, ища уединения. Рядом на диванчике возлежала одна из многочисленных посетительниц — готического типа девица в кружевном белье.
Густая серебряная вуаль свисала до пола, отрезая комнатку от похабной толпы. Кроме Алиши и девушки в откровенном наряде, здесь никого не было.
Серебро органзы с разбросанными по нему звёздами блёсток дрожало от лёгкого дуновения кондиционируемого воздуха, вгоняя Алишу в дрёму. Но она не смела дать себе поблажку, опасаясь недовольства руководства. Чтобы не уснуть, певица вскользь наблюдала за развлекающимися, смакующими изысканные букеты красных французских вин или увлечённо наблюдающими за происходящим на сцене.
Ровно в полночь старик с бельмом на глазу и в чёрном цилиндре, скрывающем лысину, вышел на сцену и заиграл на виолончели. Чувственная протяжная мелодия поплыла по залу, отравляя душу и нагоняя странную тоску.
Внезапно чьи-то теплые пальцы ласково коснулись её обнажённых плеч, и Алиша подняла голову и слегка обернулась. Замерев как испуганная лань, она увидела своего мистического незнакомца. Он взглянул на неё не то оценивающе, не то восторженно, и взгляд этот смутил девушку. Галантно протягивая певице руку, мужчина приятным, чуть с хрипотцой голосом произнёс:
— Потанцуем?
Она не могла сопротивляться. Алиша протянула руку, и её пальцы коснулись его ладони. Сладкая дрожь пробежала по её коже нервным импульсом; девушка забыла, что надо дышать. Он едва заметно улыбнулся, словно понимая, что с ней происходит, и помог ей подняться, после чего повёл певицу на заполненный людьми танцпол.
Насколько могла девушка рассмотреть лицо мужчины, наполовину скрытое маской, он не был красив в привычном понимании этого слова. Внешность незнакомца была резкой, играющей на контрастах: узкое лицо, высокой лоб, тонкие чувственные губы с колечками пирсинга, прямой длинноватый нос, что мог бы испортить черты любого другого, но его лицу придававший удивительную харизматичность. Он возвышался на добрую голову над всеми посетителями мужского пола в этом зале. Он был слишком заметен и ярок — это как привлекало, так и пугало. Ни с кем другим Алиша не чувствовала себя одновременно и в опасности, и сладостно-возбуждённой.
Они танцевали. Этот удивительный мужчина был так близко, что его горячее дыхание певица ощущала на своей коже. Виолончель звучала всё тише, а она всё ещё была в его объятьях. Незаметно танец, похожий на волшебный сон, стал чем-то большим. Алише было нужно знать имя мужчины; взяв себя в руки, она осмелилась и спросила.
— Декстер, — ответ мужчины обескуражил. Это имя было больше похоже на имя героя сериала или псевдоним. Отчего-то певица вдруг ощутила себя, будто на грани гибели; все её существо стремилось скорому бегству, но не было сил сбросить руки назвавшегося Декстером, лежавшие на её плечах. Мгновенная острая боль от тонкой иглы, пронзившей шею, и ликующий шёпот обнимающего её чудовища в человечьем обличье:
— Все лживы, детка!
Пелена, мешающая видеть, головокружение, дурнота. Прежде, чем чернота затмила собою привычное окружение, девушка увидела кровь. Кровь, выплеснувшая в вино из глоток выпивавших посетителей. Кровь, очерчивающая губы хрипящих людей. Кровь, судорожный кашель, стоны, и снова кровь, алыми стуйками стекающая по конвульсивно дёргающимся телам.
И чернота.
Вдох. Бешеный пульс колотящегося в груди сердца. Алиша пришла в себя и поняла, что привязана к стулу, а её руки за его спинкой скованы чем-то металлическим. Наверное, наручниками.
Она испуганно осматривала свою темницу. Тусклый жёлтый свет одинокой лампочки, торчавшей на потолке. Оббитые жестью вперемешку с войлоком стены. Под ногами бездна, заключённая в пентаграмму. Длинный стол, напоминающий хирургический, но только из дерева, у ближней стены.
Страх сдавил горло, мешая дышать.
— Танцы, танцы, танцы! — объявил гнусавым тенором карлик в светлом костюме, появившийся из-за кулис. Осмотревшись, он лихо завертел серебристой тростью и те, кто был заинтересован в предложенном карликом удовольствии, повернулись в его сторону.
От карликовой плотоядной улыбки и взгляда, тяжело коснувшегося стана Алиши, девушке стало дурно; она сглотнула, ощущая рвотный спазм, сдавивший горло. Певица бы с радостью ушла сразу после своего выступления, но, согласно договору, она должна была оставаться в клубе ровно до половины второго после полуночи.
Молодые официанты и официантки с обнаженными торсами, достойными греческих богов, разносили напитки.
Алиша улизнула со сцены и вдоль стены направилась в одну из небольших комнат, соединявших большие помещения, где в полумраке села на выгнутый пуф, ища уединения. Рядом на диванчике возлежала одна из многочисленных посетительниц — готического типа девица в кружевном белье.
Густая серебряная вуаль свисала до пола, отрезая комнатку от похабной толпы. Кроме Алиши и девушки в откровенном наряде, здесь никого не было.
Серебро органзы с разбросанными по нему звёздами блёсток дрожало от лёгкого дуновения кондиционируемого воздуха, вгоняя Алишу в дрёму. Но она не смела дать себе поблажку, опасаясь недовольства руководства. Чтобы не уснуть, певица вскользь наблюдала за развлекающимися, смакующими изысканные букеты красных французских вин или увлечённо наблюдающими за происходящим на сцене.
Ровно в полночь старик с бельмом на глазу и в чёрном цилиндре, скрывающем лысину, вышел на сцену и заиграл на виолончели. Чувственная протяжная мелодия поплыла по залу, отравляя душу и нагоняя странную тоску.
Внезапно чьи-то теплые пальцы ласково коснулись её обнажённых плеч, и Алиша подняла голову и слегка обернулась. Замерев как испуганная лань, она увидела своего мистического незнакомца. Он взглянул на неё не то оценивающе, не то восторженно, и взгляд этот смутил девушку. Галантно протягивая певице руку, мужчина приятным, чуть с хрипотцой голосом произнёс:
— Потанцуем?
Она не могла сопротивляться. Алиша протянула руку, и её пальцы коснулись его ладони. Сладкая дрожь пробежала по её коже нервным импульсом; девушка забыла, что надо дышать. Он едва заметно улыбнулся, словно понимая, что с ней происходит, и помог ей подняться, после чего повёл певицу на заполненный людьми танцпол.
Насколько могла девушка рассмотреть лицо мужчины, наполовину скрытое маской, он не был красив в привычном понимании этого слова. Внешность незнакомца была резкой, играющей на контрастах: узкое лицо, высокой лоб, тонкие чувственные губы с колечками пирсинга, прямой длинноватый нос, что мог бы испортить черты любого другого, но его лицу придававший удивительную харизматичность. Он возвышался на добрую голову над всеми посетителями мужского пола в этом зале. Он был слишком заметен и ярок — это как привлекало, так и пугало. Ни с кем другим Алиша не чувствовала себя одновременно и в опасности, и сладостно-возбуждённой.
Они танцевали. Этот удивительный мужчина был так близко, что его горячее дыхание певица ощущала на своей коже. Виолончель звучала всё тише, а она всё ещё была в его объятьях. Незаметно танец, похожий на волшебный сон, стал чем-то большим. Алише было нужно знать имя мужчины; взяв себя в руки, она осмелилась и спросила.
— Декстер, — ответ мужчины обескуражил. Это имя было больше похоже на имя героя сериала или псевдоним. Отчего-то певица вдруг ощутила себя, будто на грани гибели; все её существо стремилось скорому бегству, но не было сил сбросить руки назвавшегося Декстером, лежавшие на её плечах. Мгновенная острая боль от тонкой иглы, пронзившей шею, и ликующий шёпот обнимающего её чудовища в человечьем обличье:
— Все лживы, детка!
Пелена, мешающая видеть, головокружение, дурнота. Прежде, чем чернота затмила собою привычное окружение, девушка увидела кровь. Кровь, выплеснувшая в вино из глоток выпивавших посетителей. Кровь, очерчивающая губы хрипящих людей. Кровь, судорожный кашель, стоны, и снова кровь, алыми стуйками стекающая по конвульсивно дёргающимся телам.
И чернота.
Вдох. Бешеный пульс колотящегося в груди сердца. Алиша пришла в себя и поняла, что привязана к стулу, а её руки за его спинкой скованы чем-то металлическим. Наверное, наручниками.
Она испуганно осматривала свою темницу. Тусклый жёлтый свет одинокой лампочки, торчавшей на потолке. Оббитые жестью вперемешку с войлоком стены. Под ногами бездна, заключённая в пентаграмму. Длинный стол, напоминающий хирургический, но только из дерева, у ближней стены.
Страх сдавил горло, мешая дышать.
Страница 2 из 4
