Жажда

Рорх повернулся к нему. Он не пойдет на это. Пока его ум не иссох совсем, пока он понимает кто он, он не пойдет на это. Стум все еще смотрел на него, пытаясь понять, сломлена ли оборона из ненужных принципов и морали. Подзадоренный жаждой он готов был вскочить с места и начать крушить все, что попадется ему под руку. Правда, вещей в пещере было немного. В углу лежал пыльный, потертый походный рюкзак, швы на котором, напоминали старые раны, обнажившие свои нити. Рядом лежал подобный ему вещевой мешок и большая сумка Сандера. Керосиновая лампа и два десятка пустых банок для воды.

— Я не стану этого делать.

— Он произнес это четко и громко, отчего Стум бросил быстрый взгляд на Сандера, опасаясь, как бы тот не услышал. Пальцы сжались в кулаки, загребая под себя сухой песок, он яростно вскочил, вышвыривая его прочь. Глаза его быстро вращались, а верхняя губа вздернулась к носу, обнажая желтые зубы.

— Неужели ты думаешь, что выйдешь из дерьма чистеньким? — Он тяжело дышал, — Он и мой друг тоже, но ему уже не помочь. Пойми!

— А, ты думаешь это выход?

— Это шанс — в его голосе зазвучала надежда, что еще чуть-чуть и Рорх сломается и согласиться с ним — И тогда, может быть, мы сможем выбраться из этой пустыни.

— Везде пустыня — тихо ответил Рорх, сцепив руки вокруг колен. Костер горел за его спиной, выбрасывая в темноту маленькие огоньки, которые угасали, не успев коснуться земли. Отчаянья судорогой проступило на лице Стума, сжимая и скрючивая мышцы. Он бессильно рухнул, возле своего мешка. У него не осталось больше сил. Зачерпнув ладонью песок, он уставился на него, глядя как тот, тонкими струйками, огибает его пальцы, устремляясь к земле. Так течет вода. Стум причмокнул, пытаясь вспомнить ее вкус. И не смог. Во рту по-прежнему был лишь привкус пыли и песка, и даже собственный разум не желал подарить ему мгновение надежды. Его изможденное лицо скривилось от боли и бессилия, и он заплакал, вытирая рукавом и без того сухие глаза.

Было уже за полночь. Вдалеке слышались редкие выстрелы и крики. Это пустынный ветер нашептывал заблудившимся путникам слова отчаянья, и лишал их надежды, обрекая на страшную смерть. В пещере стало холодно. Костер все еще горел, хотя и не так сильно как прежде. До утра должно было хватить, а дальше Рорх старался не загадывать. Ночь поглотила все вокруг, оставляя взгляду лишь очертания огромных волн, замерших здесь навечно.

Стум сидел у костра, подложив под спину рюкзак, и тихо напевал какую-то грустную мелодию, иногда прерывая ее невнятным бормотанием. Рорх отвел от него взгляд. Отчаянье отступило, но он знал, что это ненадолго. Здесь ничего не бывает надолго, и такая штука как надежда, здесь больше походит на проститутку, которой отдаешь все что имеешь, а после она уходит, оставляя после себя, на долгие дни, пустоту. Хорошо, если удается удержать ее хоть ненадолго, сохранить ее образ у себя в голове, тогда сможешь продержаться еще чуть-чуть, но песчаный ветер быстро выветривает это из твоей головы, оставляя там лишь пустоту.

Рорх потер холодные пальцы, выпуская из груди бледную дымку дыхания. Сандер, как и прежде лежал у стены, свет костра едва касался его ног, завернутых в спальный мешок. Нужно подвинуть его ближе к огню. Рорх поднялся и направился к нему. Стум поднял глаза, ненадолго прервав свою мелодию. «Ему это не поможет» — безразлично подумал он, глядя как Рорх, подтаскивает мешок ближе к костру. Показалось бледное лицо Сандера, с ярко красными кругами под глазами, а на впалых щеках можно было сосчитать оставшиеся во рту зубы.

— Он еще жив? — небрежно спросил Стум, перебирая пальцами песок.

— Да. Но у него жар, а у меня кончились таблетки.

— А чем он их запьет, — он ухмыльнулся, опустив брови, — гребаным песком! — и со злостью швырнул горсть песка в огонь, на что тот ответил коротким шипением.

Рорх промолчал, вытирая холодный пот со лба Сандера. Аккуратно вынув маленькую флягу из-за пазухи, так что бы Стум не видел, он вылил ее содержимое в рот Сандеру. Устремившаяся из грязного горлышка вода, тонкой струйкой упала на потрескавшиеся губы, которые жадно проталкивали ее внутрь. Рорх вытрусил последние капли, и провел влажной ладонью по губам. Им нужна вода, иначе Сандер не проживет и до завтра, да и они едва ли дольше его протянут.

— Эй, Рорх.

— Что? — Осмотрев Сандера в последний раз, он убрал руки с его трясущегося тела, оставляя одного.

— Помнишь Алабаму?

Он сел на прежнее место, прокручивая в голове, словно кадры фотопленки, свои воспоминания.

— Это когда ты не утонул в бассейне той девицы, с идиотским пирсингом на лице?

— Ну, девица была роскошная.

— Слабо улыбнувшись, ответил Стум, почесывая пах, — Честно, я был готов утонуть, лишь бы увидеть ее шикарные сиськи.

— Ну, прости, что лишил тебя этого удовольствия.

— Рорх тоже улыбнулся, вспоминая те дни.