Жажда

— Закричал он, хлопнув его ладонью по голове, отчего боль молнией пронзила все тело.

— Подыхай… — пробормотал он, обращаясь к пустоте и вертя в руках окровавленный сверток.

— А я нет. Нет. Я не здохну в этой дыре.

— Дернув рукой, он стер кровь со своего подбородка.

— Как она кричала. Вопила. Но я заткнул ее. Я не хотел. Пусть заткнется.

Мутная пелена сползла с глаз, возвращая Рорху возможность видеть. Топор у противоположной стены был там, где он бросил его два дня назад. Впрочем, даже если бы он лежал у него прямо под рукой, он не уверен, что смог бы оторвать его от земли. Он посмотрел на Сандера, взгляд, которого по-прежнему был устремлен вверх. Понимал ли он что происходит? Рорх не знал.

Раздался взрыв. Гроза с Северного моря уже добралась до них, разрывая небо пополам и осыпая землю нитями молний, которые вспыхивали снова и снова. Она привела с собой ветер. Все это привело Стума в еще большее возбуждение. Упав на колени, он развернул свой сверток и принялся что-то быстро перебирать пальцами, бормоча себе под нос.

— Что ты наделал, Стум? — Голос Рорха звучал слабо. Язык пересох, и казалось, что он трет куском наждака себе по деснам.

— А? Что? — Стум приложил ладонь к уху, — Мертвец говорит? — Отложив сверток, он подошел к нему, наклонив свою голову так, что Рорх мог посчитать все черные точки на его носу.

— Я был у тракта. Думал выменять немного воды, — он причмокнул, — но не удалось. Торгаш отказал мне. И тогда я стал ждать. Я лежал у дороги и ждал. Долго. Очень долго. Ждал отставших от колонны пилигримов.

— Он замер, — И они были там, — его лицо скривилось от страха и злобы. Он говорил о бандах головорезов, которые нападали на идущие по тракту караваны, — оставили мне это.

— Он показал окровавленную руку, и прошелся языком по глубокому разрезу, слизывая сухую кровь. Мешок в углу пошевелился, но недостаточно громко, чтобы кто-нибудь услышал это. За брезентом снова прогремел взрыв, отдаваясь эхом от стен пещеры.

— Что там? — Рорх глазами указал на развернутую ткань, которую свертком принес Стум. Отпрянув от него, Стум подскочив к ткани, и упав на колени, быстро все загреб, устремляясь обратно, чтобы показать Рорху свою добычу.

— Смотри, смотри! — Глаза его блестели, а в ладонях, как игральные кости, он тряс с десяток золотых зубов, кровь на которых, как снег на горной вершине, окаймляла острые корни. Мешок в углу зашевелился.

За брезентом снова грохотнуло, и первые капли дождя упали на песок. Ядовитая туча, казалось, пришла, убедиться, что здесь не останется ничего живого. Первые беззвучные капли сменились непроглядной стеной из дождя, разделившей их и пустыню.

Стум прижал свою добычу к груди и побежал к брезенту. Дождь, подстегиваемый ветром, хлестал его по лицу, заставляя отплевываться от зловонной воды. Выставив вперед трясущиеся ладони, он лихорадочно тер лежащие в них зубы, пытаясь смыть с них кровь. Рорх не знал, сколько еще пройдет времени, прежде чем Стум решит обратиться к старому доброму каннибализму, но он знал, что это произойдет. Подобные истории он слышал почти везде, где ему довелось побывать за последнее время. Голод и жажда, толкали людей, есть ближнего своего, высасывая из жил кровь и заедая прогнившей печенью. Кого он убьет первым? Рорх закрыл глаза. Горячка, бродившая неподалеку и ждавшая удобного момента, села рядом и коснулась его лба, милосердно лишая его сознания. Возможно в последний раз.

В последнюю секунду, когда Рорх уже готов был вырубиться, раздался крик, который крюком вытянул его из падения в бездну.

Длинный, кривой нож Стума, торчал из груди своего хозяина, и кровь вязкими каплями падала с кончика лезвия на мокрый песок. Сандер, стоящий позади него, крепко сжимал рукоять, вонзая сталь так глубоко, как только мог. Лицо его было удивительно ясным и, наверное, никогда еще не выражало такой уверенности. Издав жалобный стон, Стум упал на колени, и, глядя на зубы в своих ладонях, пробормотал что-то бессвязно, прежде чем замолчал навсегда. Сандер дернул нож обратно, и поверженный враг рухнул лицом в песок. Кровь гибкой змеей выбилась из-под его тела и заскользила между выступами, оставляя за собой темный след, размываемый дождем.

— Пей — приказал Сандер, глядя на Рорха. Его бледное исхудалое лицо, выражало твердую решительность. Старуха смерть, ждавшая его в этой пещере, могла бы от досады хлопнуть себя по коленке. Он рукой убрал длинные, но заметно поредевшие, волосы назад, и, бросив нож, пошатываясь, шагнул к брезенту, с края которого стекала вода и струей падала прямо у его ног. Он протянул ладонь, забрав немного воды. Она воняла. Его нюх почти атрофировался, но эту вонь он слышал отчетливо. Так воняет смерть. Отбросив брезент, он шагнул наружу.