Сначала Ивана задержал в офисе босс — отчёт, видите ли, ему приспичило получить в середине месяца! Потом долго не было нужной маршрутки. Пришлось сесть в автобус…
Добавить в моё избранное
14 мин, 39 сек 17093
— выдохнул Иван и, понимая, что это конец — смерть, добавил.
— … и прощаю… — Нет! Хватит! — с размаху стукнув стаканом об стол, выкрикнул Василий.
Встав со стула, он отёр с бороды капли пролившейся водки и подошёл к окну.
— Я жадный, тупой дурак! — фыркнул он, глядя, как на ночном июльском небе горят и переливаются, будто драгоценные каменья, звезды.
— Убийца… Он упёр горячий лоб в холодное стекло, мгновенно запотевшее от его дыхания.
— Всё. Не хочу больше. Хватит, — сказал Василий.
— Я готов. Забирайте меня… Он подошёл к выключателю и на мгновенье замер. Вдохнул. Выдохнул.
Щелчок — и воцарилась тьма.
Василий стоял и ждал. Но ничего не произошло ни через минуту, ни через пять, ни даже через десять.
— Выброшусь, — пробормотал он и уверенно пошёл к окну. Но уже собравшись его открыть, сообразил, что живёт на третьем этаже — так просто не убьешься! Шумно выдохнул и протёр рукавом запотевшее стекло.
С той стороны окна на Василия смотрели холодные ониксовые глаза.
Он дёрнулся назад и попятился. Зацепился за край ковра и упал, но сразу же поднялся и развернулся к окну.
Через всю стену и окно прошла трещина. Она росла и ширилась, превращаясь в громадную дверь, ведущую в никуда.
И вошли в комнату незваные гости, а вслед за ними и могильный холод.
Да, это были они, Василий сразу узнал их, хоть и не видел уже целую жизнь. Они перестали быть тенями. На мужчинах и женщинах снова была светлая домотканая одежда с вышитыми красными нитками солнцами. Именно такими они нашли его, когда он после стычки с белыми прятался в тайге и уже готовился умереть. Такими были, когда выхаживали его, вытаскивая с того света. И когда впервые показали ему необработанные алмазы и золотые самородки… Василий вспомнил и два маузера в своих руках, и то, с какими удивлёнными лицами падали эти люди… Зажмурил глаза от стыда, боли и отвращения к самому себе. А когда вновь открыл их, то понял, что пришли все… весь посёлок.
Они обступили его, и казалось, чего-то ждали.
— Делайте то, зачем пришли… — еле слышно, одними губами произнёс он.
— Свою долю того, что забрал у вас, я уже вернул. Остальное… отдал партии — теперь уже не вернуть. Я не прошу пощады… я понимаю… за содеянное надо отвечать… я готов! Одного прошу, простите… если сможете.
— Мы прощаем тебя, — услышал Василий ответ сразу со всех сторон, хотя гости всё также молчали, как все последние годы.
— Но простят ли тебя твои потомки? Мы придём за твоим сыном. И за его сыновьями. И всеми следующими. И будем забирать их до тех пор, пока ты не получишь прощения от собственной родни.
И мир вокруг изменился.
Василий увидел, как у костра посреди заснеженной степи мечется его сын Пётр, отгоняя от себя тени умерших, и как гаснет сначала его фонарь, а потом и костёр… — Петя, сынок… — простонал Василий.
А картина была уже другой. Его первый внук, Павел — только уже совсем большой! — лежал на раскладушке в незнакомой комнате и мирно посапывал, даже не подозревая о тенях, сжимавших вокруг него кольцо.
— Паша, проснись!
И в третий раз мир стал другим — младший внук Иван, тоже уже взрослый и возмужавший, медленно сползал по стене на пол, роняя огарок свечи. А мстители из прошлого висели на нём со всех сторон… — Ванюша, прости меня… — прошептал Василий. По щекам его текли слёзы.
Адская боль в голове и груди, свалила деда с ног. Молчуны ушли. А старик остался лежать на полу собственной квартиры. Днём его нашёл сын Пётр и даже успел довезти до больницы. Но там сердце деда не выдержало, и он умер.
Издалека, будто из другого мира, донеслось цвериньканье птиц. Весёлое, доброе, знакомое… Иван открыл глаза.
«Живой, — как-то отстранённо подумал Иван.»
— Я живой. Неужели это всё?«Он лежал на полу у стены, а рядом валялся огарок свечи. Иван сразу подобрал его. Всё тело ныло, но, несмотря на боль, он нашёл силы подняться и пойти к окну.»
На полу валялась разбитая лампа и рассыпанные батарейки.
Иван разжал кулак и посмотрел на свечу, лежащую на ладони. Почему-то он был уверен в том, что она ему больше не понадобиться, что все последующие ночи будут тихие и спокойные.
Высоко в небе ярко светило солнце. А улица блестела и искрилась после ночного дождя. Из форточки тянуло приятной свежестью.
А потом он вспомнил свое ночное не то видение, не то сон. Вспомнил деда, отца и брата. Сердце защемило от невосполнимости потери и от того, что никакие богатства мира не могли вернуть тех, кого уже нет.
— … и прощаю… — Нет! Хватит! — с размаху стукнув стаканом об стол, выкрикнул Василий.
Встав со стула, он отёр с бороды капли пролившейся водки и подошёл к окну.
— Я жадный, тупой дурак! — фыркнул он, глядя, как на ночном июльском небе горят и переливаются, будто драгоценные каменья, звезды.
— Убийца… Он упёр горячий лоб в холодное стекло, мгновенно запотевшее от его дыхания.
— Всё. Не хочу больше. Хватит, — сказал Василий.
— Я готов. Забирайте меня… Он подошёл к выключателю и на мгновенье замер. Вдохнул. Выдохнул.
Щелчок — и воцарилась тьма.
Василий стоял и ждал. Но ничего не произошло ни через минуту, ни через пять, ни даже через десять.
— Выброшусь, — пробормотал он и уверенно пошёл к окну. Но уже собравшись его открыть, сообразил, что живёт на третьем этаже — так просто не убьешься! Шумно выдохнул и протёр рукавом запотевшее стекло.
С той стороны окна на Василия смотрели холодные ониксовые глаза.
Он дёрнулся назад и попятился. Зацепился за край ковра и упал, но сразу же поднялся и развернулся к окну.
Через всю стену и окно прошла трещина. Она росла и ширилась, превращаясь в громадную дверь, ведущую в никуда.
И вошли в комнату незваные гости, а вслед за ними и могильный холод.
Да, это были они, Василий сразу узнал их, хоть и не видел уже целую жизнь. Они перестали быть тенями. На мужчинах и женщинах снова была светлая домотканая одежда с вышитыми красными нитками солнцами. Именно такими они нашли его, когда он после стычки с белыми прятался в тайге и уже готовился умереть. Такими были, когда выхаживали его, вытаскивая с того света. И когда впервые показали ему необработанные алмазы и золотые самородки… Василий вспомнил и два маузера в своих руках, и то, с какими удивлёнными лицами падали эти люди… Зажмурил глаза от стыда, боли и отвращения к самому себе. А когда вновь открыл их, то понял, что пришли все… весь посёлок.
Они обступили его, и казалось, чего-то ждали.
— Делайте то, зачем пришли… — еле слышно, одними губами произнёс он.
— Свою долю того, что забрал у вас, я уже вернул. Остальное… отдал партии — теперь уже не вернуть. Я не прошу пощады… я понимаю… за содеянное надо отвечать… я готов! Одного прошу, простите… если сможете.
— Мы прощаем тебя, — услышал Василий ответ сразу со всех сторон, хотя гости всё также молчали, как все последние годы.
— Но простят ли тебя твои потомки? Мы придём за твоим сыном. И за его сыновьями. И всеми следующими. И будем забирать их до тех пор, пока ты не получишь прощения от собственной родни.
И мир вокруг изменился.
Василий увидел, как у костра посреди заснеженной степи мечется его сын Пётр, отгоняя от себя тени умерших, и как гаснет сначала его фонарь, а потом и костёр… — Петя, сынок… — простонал Василий.
А картина была уже другой. Его первый внук, Павел — только уже совсем большой! — лежал на раскладушке в незнакомой комнате и мирно посапывал, даже не подозревая о тенях, сжимавших вокруг него кольцо.
— Паша, проснись!
И в третий раз мир стал другим — младший внук Иван, тоже уже взрослый и возмужавший, медленно сползал по стене на пол, роняя огарок свечи. А мстители из прошлого висели на нём со всех сторон… — Ванюша, прости меня… — прошептал Василий. По щекам его текли слёзы.
Адская боль в голове и груди, свалила деда с ног. Молчуны ушли. А старик остался лежать на полу собственной квартиры. Днём его нашёл сын Пётр и даже успел довезти до больницы. Но там сердце деда не выдержало, и он умер.
Издалека, будто из другого мира, донеслось цвериньканье птиц. Весёлое, доброе, знакомое… Иван открыл глаза.
«Живой, — как-то отстранённо подумал Иван.»
— Я живой. Неужели это всё?«Он лежал на полу у стены, а рядом валялся огарок свечи. Иван сразу подобрал его. Всё тело ныло, но, несмотря на боль, он нашёл силы подняться и пойти к окну.»
На полу валялась разбитая лампа и рассыпанные батарейки.
Иван разжал кулак и посмотрел на свечу, лежащую на ладони. Почему-то он был уверен в том, что она ему больше не понадобиться, что все последующие ночи будут тихие и спокойные.
Высоко в небе ярко светило солнце. А улица блестела и искрилась после ночного дождя. Из форточки тянуло приятной свежестью.
А потом он вспомнил свое ночное не то видение, не то сон. Вспомнил деда, отца и брата. Сердце защемило от невосполнимости потери и от того, что никакие богатства мира не могли вернуть тех, кого уже нет.
Страница 4 из 4
