Сначала Ивана задержал в офисе босс — отчёт, видите ли, ему приспичило получить в середине месяца! Потом долго не было нужной маршрутки. Пришлось сесть в автобус…
Добавить в моё избранное
14 мин, 39 сек 17092
Выяснилось, что брат напросился ночевать к приятелю — и наутро тот обнаружил на раскладушке его мертвое тело. Врачи сказали — остановка сердца. Но Иван знал истинную причину. Павел, похоже, был уверен, что после отречения тени больше не интересуются его персоной. Тени же рассудили иначе… Иван не проклинал деда и не швырялся его карточками — он просто тихо возненавидел покойного старика, оставившего им в наследство эту беду и, если бы тот не умер много лет назад, наверное, убил бы его сам.
Но шли годы, ночи, залитые электрическим светом, а иногда слабо освещенные свечками, следовали одна за другой, и ненависть медленно, но верно остывала… Оторвавшись от воспоминаний, Иван посмотрел на молчунов, прыгавших со стен на потолок и круживших над ним в ломаном хороводе, включил фонарик и разогнал их по тёмным углам. Но стоило отвести луч света, как они вновь выползали и начинали тянуть к человеку свои руки.
Иван дожевал сделавшийся невкусным бутерброд и отхлебнул пива, чтобы протолкнуть еду в желудок. Голода он больше не чувствовал, но настроение оставалось мерзким, и к тому же теперь ему сильно хотелось спать — обычно он приходил с работы и сразу заваливался в постель, чтобы выспаться, пока ещё светло, включая, на всякий случай, все лампочки в квартире и зажигая несколько свечей. А сегодня всё пошло не как обычно. Да еще эта выматывающая дорога домой в духоте маршрутки и беготня к ларьку за батарейками… В окно забарабанили капли — начался дождь.
Чтобы не идти в спальню, Ваня достал из тумбочки старый зелёный будильник в форме домика. Заменил негодные батарейки и, прикинув, хватит ли времени выспаться, пока горят свечи, завёл будильник на четыре часа утра. Устроился на диване. Закрыл глаза… … И как живого увидел деда, виновника всех бед.
— Вставай, Ваня, сегодня на рыбалку едем, — ласково сказал дед и вышел.
Иван вскочил, торопливо оделся и поспешил следом.
Нехотя съев разогретую матерью кашу, он выбежал на улицу, где, уже собрав все снасти, ждал дед. Выкатив из гаража велосипеды, они вместе приладили к ним удочки, табуретки и сумку со съестными припасами. Ваня старательно накручивал педали: отец с Пашкой не взяли его в поход, сказали, что там будут одни взрослые, а он ещё маленький — пусть тогда дед увидит, что он уже вырос!
Они ехали по городским улочкам, а потом по загородному шоссе. Петляли по пыльным просёлкам. Аккуратно, чтобы не упасть и не зацепиться за ветки, продирались сквозь лесок к озеру в низине.
И целый день провели вместе.
Удили рыбу. Срезали ветки с дубков деду на веники для бани. Жгли костер, на котором пекли рыбу и собранные тут же сыроежки. Потом ещё запекали в углях картошку. И всё это время дед рассказывал что-то интересное.
Потом они как-то сразу оказались дома и играли в шахматы. За окном дедовой квартиры темнела ночь, а у него, как всегда, ярко горел свет. Пили чай. И после очередного Ваниного проигрыша, дед учил внука новой защите. И будто заклинания звучали таинственные слова: Сицилианка, Каро-канн, Филидор… И ночь пролетала незаметно.
— Ванюша, прости меня… — оторвавшись от игры с мальчиком, вдруг сказал дед.
… Иван открыл глаза и сразу понял, что проснулся не от будильника и что в комнате почему-то очень холодно… Ненадёжная китайская электроника подвела, будильник не сработал! Большинство свечей уже прогорело, и тьма в комнате сгустилась настолько, что молчуны отлеплялись от стен и неслышно бродили по тёмным углам. А с потолка свисали их руки и царапали пустоту. Иван спрыгнул с дивана и, стараясь держаться в свете лампы, принялся зажигать новые свечи.
Одно неловкое торопливое движение локтем — и настольная лампа летит с подоконника на пол. Звонкий удар и сгустившаяся тьма заклокотала и забурлила. Ониксом сверкнули злые глаза, а пальцы заскребли по полу.
Усилившийся внезапно сквозняк задул последние дрожащие язычки огня. Казалось, сама ночь пришла в движение, готовая растерзать человека. Уже плохо понимая, что делает, Грушин сжал в руке только что зажженный огарок свечки, поднял его повыше и шарахнулся от призраков к стене. Тени тоже отшатнулись назад, подальше от огня.
Но пламя само собой затрепетало и заметалось вверх-вниз, готовое вот-вот потухнуть. Не отдавая себе отчёт в том, что делает, Иван загородил огонек ладонью от сквозняка и теней… Молчуны набросились на человека, их острые пальцы смогли, наконец, дотянуться до перепуганной жертвы. Грудь, шею и плечи вжавшегося в стену человека обжег ледяной холод.
— Боже, как больно… — простонал Иван и не заметил, как безвольно упавшей ладонью сам загасил огонь. Перед его стекленеющим взором возник брат Пашка: «… я ухожу», — как-то очень спокойно сказал он. Потом появился отец: «Запомните, парни: ваш дед был хорошим человеком», -сердито сказал он. А после этого возникло и морщинистое бородатое дедово лицо: «Прости меня»… — Я всё равно тебя люблю, дед…
Но шли годы, ночи, залитые электрическим светом, а иногда слабо освещенные свечками, следовали одна за другой, и ненависть медленно, но верно остывала… Оторвавшись от воспоминаний, Иван посмотрел на молчунов, прыгавших со стен на потолок и круживших над ним в ломаном хороводе, включил фонарик и разогнал их по тёмным углам. Но стоило отвести луч света, как они вновь выползали и начинали тянуть к человеку свои руки.
Иван дожевал сделавшийся невкусным бутерброд и отхлебнул пива, чтобы протолкнуть еду в желудок. Голода он больше не чувствовал, но настроение оставалось мерзким, и к тому же теперь ему сильно хотелось спать — обычно он приходил с работы и сразу заваливался в постель, чтобы выспаться, пока ещё светло, включая, на всякий случай, все лампочки в квартире и зажигая несколько свечей. А сегодня всё пошло не как обычно. Да еще эта выматывающая дорога домой в духоте маршрутки и беготня к ларьку за батарейками… В окно забарабанили капли — начался дождь.
Чтобы не идти в спальню, Ваня достал из тумбочки старый зелёный будильник в форме домика. Заменил негодные батарейки и, прикинув, хватит ли времени выспаться, пока горят свечи, завёл будильник на четыре часа утра. Устроился на диване. Закрыл глаза… … И как живого увидел деда, виновника всех бед.
— Вставай, Ваня, сегодня на рыбалку едем, — ласково сказал дед и вышел.
Иван вскочил, торопливо оделся и поспешил следом.
Нехотя съев разогретую матерью кашу, он выбежал на улицу, где, уже собрав все снасти, ждал дед. Выкатив из гаража велосипеды, они вместе приладили к ним удочки, табуретки и сумку со съестными припасами. Ваня старательно накручивал педали: отец с Пашкой не взяли его в поход, сказали, что там будут одни взрослые, а он ещё маленький — пусть тогда дед увидит, что он уже вырос!
Они ехали по городским улочкам, а потом по загородному шоссе. Петляли по пыльным просёлкам. Аккуратно, чтобы не упасть и не зацепиться за ветки, продирались сквозь лесок к озеру в низине.
И целый день провели вместе.
Удили рыбу. Срезали ветки с дубков деду на веники для бани. Жгли костер, на котором пекли рыбу и собранные тут же сыроежки. Потом ещё запекали в углях картошку. И всё это время дед рассказывал что-то интересное.
Потом они как-то сразу оказались дома и играли в шахматы. За окном дедовой квартиры темнела ночь, а у него, как всегда, ярко горел свет. Пили чай. И после очередного Ваниного проигрыша, дед учил внука новой защите. И будто заклинания звучали таинственные слова: Сицилианка, Каро-канн, Филидор… И ночь пролетала незаметно.
— Ванюша, прости меня… — оторвавшись от игры с мальчиком, вдруг сказал дед.
… Иван открыл глаза и сразу понял, что проснулся не от будильника и что в комнате почему-то очень холодно… Ненадёжная китайская электроника подвела, будильник не сработал! Большинство свечей уже прогорело, и тьма в комнате сгустилась настолько, что молчуны отлеплялись от стен и неслышно бродили по тёмным углам. А с потолка свисали их руки и царапали пустоту. Иван спрыгнул с дивана и, стараясь держаться в свете лампы, принялся зажигать новые свечи.
Одно неловкое торопливое движение локтем — и настольная лампа летит с подоконника на пол. Звонкий удар и сгустившаяся тьма заклокотала и забурлила. Ониксом сверкнули злые глаза, а пальцы заскребли по полу.
Усилившийся внезапно сквозняк задул последние дрожащие язычки огня. Казалось, сама ночь пришла в движение, готовая растерзать человека. Уже плохо понимая, что делает, Грушин сжал в руке только что зажженный огарок свечки, поднял его повыше и шарахнулся от призраков к стене. Тени тоже отшатнулись назад, подальше от огня.
Но пламя само собой затрепетало и заметалось вверх-вниз, готовое вот-вот потухнуть. Не отдавая себе отчёт в том, что делает, Иван загородил огонек ладонью от сквозняка и теней… Молчуны набросились на человека, их острые пальцы смогли, наконец, дотянуться до перепуганной жертвы. Грудь, шею и плечи вжавшегося в стену человека обжег ледяной холод.
— Боже, как больно… — простонал Иван и не заметил, как безвольно упавшей ладонью сам загасил огонь. Перед его стекленеющим взором возник брат Пашка: «… я ухожу», — как-то очень спокойно сказал он. Потом появился отец: «Запомните, парни: ваш дед был хорошим человеком», -сердито сказал он. А после этого возникло и морщинистое бородатое дедово лицо: «Прости меня»… — Я всё равно тебя люблю, дед…
Страница 3 из 4
