Весна веет холодом

— На войне? — спросил Антон.

— На войне, — задумчиво повторил Толя, словно вспоминая что-то — Когда станешь воином, я подарю его тебе.

— Обещаешь?

— Слово офицера — козырнул Толя, — а на войне, — продолжил он, — слово офицера это не закон и даже не клятва, а что-то такое, что намного важнее всех этих понятий… Таня хотела вмешаться, но только резко обернулась к Антону, а затем, так же сурово посмотрела на Толю, он сейчас не видел ее глаз, но не чувствовать их он не мог. Толя сглотнул, оборвав себя на полу фразе.

И только подумал, что и она тоже в чем-то права. Все эти разговоры про войну, про смерть, он понимал ее, впрочем, он ли не желает мира? Или, быть может, этот парень, потерявший родителей, мечтает о войне? Нет, не мечтает. А войну, ее хотят лишь те, кто в ней не участвует. Смотреть и убивать — разные стороны, пусть и одной медали.

Продолжать он уже не стал и только, как бы в отместку своим эмоциям немного прибавил скорость.

— Нам главное до Караганды доехать, от туда уже караваны идут. Надеюсь, подхватят, — он говорил быстро, голосом, дающим надежду.

— Иначе, — продолжил он, — не доедем. Топливо я нашел в Ленске, запас есть, — это хорошая новость, но его нам не хватит — это плохая.

— А почему Байконур не тронули? Две тысячи ядерных взрывов по СНГ, ты же сам говорил… — Потому что Казахстан, наверное… Россия — Плесецк потеряла, США — мыс-Канаверал — стратегические цели первой агрессии, — уточнил он.

Толя отвечал, по своей привычке, не оборачиваясь, стараясь говорить громче из-за плохой шумоизоляции машины, — а Казахстан в войну уже потом втянули, может, поэтому… Он бросил взгляд на Татьяну.

— Да, я проверила, — ответила она, — радиационный фон тут в норме, как до войны.

— Хорошо, это радует.

— Толя посмотрел в зеркало заднего вида и шутливо подмигнул Антону.

Парень улыбнулся.

— А если они не успеют построить этот корабль?

— Почему не успеют? Успеют — поспешила обнадежить его Татьяна, — не переживай.

— Успеют или нет, — вставил Толя, — это уже не наше дело. От нас зависит лишь то, успеем ли мы доехать вовремя или нет. Ты как думаешь?

— Успеем, — Антон ответил уверенно, и в этот момент в нем пробудилось то чувство, которое гасло в нем течении многих дней — а именно, желание жить.

— А кто его строит? — спросил он.

— Казахи, русские, белорусы, узбеки, киргизы, — начал перечислять Толя — все, кто остался по близости.

— Американцы тоже строят?

— Да, где-то в Европе, — ответила за него Таня, — и Китай тоже строит… — Строят те, кто может, — продолжил Толя, — а кто не может, прибиваются к тем, у кого есть возможность или с кем хотят быть в связке — политика… Таня посмотрела на карту, рассчитывая что-то, она старалась распознать местность, но часто это получалось с трудом — каких-то дорог уже не было, другие могли изменять направление, либо прийти в негодность, при этом появилось множество других дорог, мелких, не отмеченных на карте… — Часа через четыре будем в Аягозе, а от туда еще часов восемь-десять, примерно… — Продолжай, — попросил Толя… — Собственно, может там повезет найти топливо… — Может, — согласился Толя, — парень то, кстати, спит уже, посмотри… Татьяна обернулась, улыбнувшись как-то по-особому нежно, по-матерински… и незаметно для себя, стала говорить тише:

— Пусть спит, в Аягозе разбудим.

Часть третья.

День уже полноправно вступил в свои права, но теплее от этого не становилось и стоило только немного приоткрыть окно, как холодный ветер с огромной силой врывался в салон, словно дыхание ледяного великана. Печка к тому же, работала плохо. За окном была уже степь, голая, сырая и некрасивая. Редкая растительность выбивалась из под тонкого слоя снега, развеянного по степям сильными и постоянными ветрами.

Дорога была скована льдом. Несколько раз пришлось остановиться перед подъемом, подсыпать, только песка уже почти не осталось, и Толя постепенно начинал нервничать, застрять в степи — верная смерть, можно к гадалке не ходить — заповедь.

— Под 40 едем, — с грустью сообщил он — уже с час как. Больше опасно.

— Главное едем, — добродушно ответила Татьяна, — Антон, ты как там?

Антон ковырялся в своем мешке, лихорадочно что-то вытаскивая из него. Он не замечал многих проблем, но всегда готов был в них поучаствовать и постараться помочь.

— ТТ искал, — улыбаясь ответил он.

Толя раньше и не спросил, есть ли у него оружие. А зря. Про такие вещи забывать не стоит — укорил он себя, но в слух добавил:

— Игрушка… Антон не обиделся. С гордостью передернув затвор, он посмотрел в лобовое зеркало, зная, что Толя обязательно увидит выражение его глаз.

— Игрушка, — согласился он, — зато ствол нарезной… Толя улыбнулся в ответ.

— Оставь у себя, — сказал он, — пригодится.