Весна веет холодом

Татьяна увидела, и, открыв дверь, сразу побежала к нему. Парень смотрел прямо перед собой, ничего не замечая вокруг. Его взгляд, руки — все было в напряжении от охватившего страха… Она помахала рукой… — Эй! Привет!

Но он не ответил, продолжая смотреть куда-то вдаль, словно не видел и не слышал ее.

— Все хорошо, очнись!

— Не так надо! — Толя достал нашатырь, и, обмакнув им какую-то тряпку, на секунду поднес ее к носу мальчика.

Тот тяжело задышал, и через мгновение, бросился бежать к небольшому трехэтажному зданию. Но, пробежав метров пять-шесть, он вдруг резко остановился и посмотрел на них так, словно они были призраками, пришедшими из потустороннего мира.

— Он явно не ожидал нас увидеть, — тихо сказал Толя, — будем знакомиться? — крикнул он и его слова разнеслись эхом по пустым и от того унылым городским улицам.

Мальчик молчал, внимательно изучая их, с какой-то особой осторожностью.

— Я — Толя. А рядом — Татьяна. Как тебя зовут?

— Антон, — ответил он, — вы — русские?

— Да, — сказал Толя, — это хорошо или плохо?

— Хорошо, — все еще держась на расстоянии, согласился Антон, — Только машина вражеская… Толя машинально обернулся. Ну, да — это был Jeep Wrangler. Сделан в США.

— Нет, — ответил Толя, — наша машина. И не дав ему шанса снова усомниться, добавил — Когда вражеской техникой управляют друзья, то она считается нашей! Не знал?

— Где служил? — тихо спросил Антон.

— ВДВ, капитан в отставке, военник показать?

— Не надо, — сказал Антон, делая шаг по направлению к ним.

Дул сильный ветер, доносивший до носовой глотки все запахи этого мертвого мира. Было холодно и неприятно. Казалось, вот-вот, и очередной порыв ветра затушит небольшое пламя костра. Природа возвращала себе то, что отнял у нее человек — власть. Даже, если эта власть была последней волей умирающего перед смертью. Все равно, она никогда не бывает горькой. Антон пытался согреться, прижимаясь к Татьяне так, словно ребенок к матери. Толя сидел напротив. Он не ревновал, это было бы глупо. Сейчас он размышлял о другом, более важном и существенном в данный момент. О том, как им выжить. Остановка не к добру — он знал это, но и знал, что выхода тоже нет, только ждать до утра, а там, с рассветом в дорогу. В Караганду.

— И как там, в Новосибирске? — нарушил тишину Антон.

— Мертво, — тихо ответила Таня, — так же… — Хуже, — поправил ее Толя.

— Почему хуже? — переспросил Антон, он еще не спал, но уже начинал моргать глазами так, словно не хотел открывать веки снова.

— Там война была… — Здесь тоже, — и он указал пальцем на сгоревший Т-80, стоявший на обочине, с почерневшей от копоти башней.

— Поверь мне, — ответил Толя, — там страшнее… Ты сам откуда. Говоришь, не местный?

— Из Москвы я.

— Занесло же тебя, — удивилась Татьяна, — А родители где?

— Вы тоже не по прямой едете, — задумчиво ответил он, — а маму…, — на мгновение он закрыл глаза, словно пытаясь вспомнить что-то, — маму еще в Питере потеряли. Искали ее долго, но не нашли. С сестрой она была.

— Он набрал в легкие воздуха и внимательно посмотрел на Толю — а папу… — Отца убили? — не выдержав тишины, перебил его Толя.

Антон прижался к Тане, но даже закрытые веки не могли скрыть его слез.

— Я не хочу об этом… — Слабак — почему-то буркнул Толя.

И тут же Антон бросился на него, пытаясь с размаху попасть ему в челюсть.

— Сам ты, слабак, — закричал Антон, захлебываясь от нахлынувшей ярости и слез, — сам ты… Его удары били по ладоням, умело преграждавшими путь. Ярость затихала быстро, но только слезы, вдруг вырвавшиеся наружу, по-прежнему текли рекой из ясных и еще не утративших юность синих глаз мальчика.

— Его медведь задрал… — наконец сказал Антон, присаживаясь рядом… Татьяна закрыла глаза. Наверное, еще тогда, когда Толя вставил это ненужное и злое, по ее мнению, слово. В такие моменты, она не понимала его, ей даже казалось, что ненавидела.

Но Антон уже успокоился, только сидел он уже не рядом с ней, а напротив… — казалось, и не было драки. Может и с войной будет так же?

— Ты, поэтому медведей боишься? — нарушил тишину Толя.

— Да — без желания ответил Антон.

— А волков?

— Волков — нет, только мясо у них не вкусное, ни такое, как у медведей.

Татьяна набрала еще дров и бережно подкинула сухие ветки в огонь. Пламя встрепенулось и на мгновение стало чуть ярче, освещая багровым пламенем их измученные, грязные лица.

— Давайте уже спать, — попросила она, — завтра будет завтра!

Часть вторая.

Талисман — Спросил Антон, указывая пальцем на шею, — где купил?

— Не покупал, — Толя смотрел на дорогу, замечая, что потрепанные и местами разрушенные здания постепенно становились реже, уступая место заснеженным, бескрайним равнинам внегородской природы — это волчий клык, — добавил он, — память о погибшем друге.