Багряный закат своим гнетущим умирающим светом снова заливает комнату с покрашенными в идиотский жёлтый цвет стенами. Каждый раз Макс ненавидит вечернее время, когда жёлтое смешивается с красным. Его бесит то, что окно палаты смотрит на запад, но ещё большую злость вызывает ожидание укола успокоительного перед сном, за которым неизменно следует пустое и бездумное забвение, похожий на обморок…
Добавить в моё избранное
13 мин, 8 сек 17018
Человек всё-таки выбивает её, теряя драгоценные секунды. Выбравшись, мужчина видит пылающие стены, мебель. Посреди этого ада стоит его жена.
Вика кричит о проклятом доме, о том, что Макс обещал быть с ней даже после смерти, и этот момент настал. У ног жены опустошённые канистры из гаража, в руках ещё одна, на лице безумная жуткая улыбка. Она начинает лить на себя бензин и сразу вспыхивает, словно надев платье из огня. Кожа рвётся, лопается, чернеет, превращая улыбку в оскал черепа и обнажая зубы на месте румяных щёк.
Мужчина не помнит, как выбежал и что было дальше. В себя Макс приходит через несколько дней. Всё это время до него не могли достучаться даже родители, не говоря уже о подоспевших к пожару спасателях и милиции. Все заботы о похоронах берёт на себя отец человека, но Максу не суждено попасть даже на них.
На третью ночь возвращается она, призрак его сгоревшей жены. Вики можно коснуться, она говорит с ним, и от этого не скрыться.
Макс сам приходит в психушку наутро. Мужчине приходится рвать на себе одежду, царапать лицо, кричать словно зверь, чтобы его приняли без очереди. Сразу же он просит, чтобы врачи давали как можно больше успокоительного. Максу нужно забытье каждую ночь, тупоё забвение, иначе придёт она. После пары таких случаев, когда стараясь избежать касания острых пальцев жены человек лезет чуть ли не на стены, его просьбу выполняют и переводят в одиночную палату. Макс отказывается от встреч с отцом. С тех пор каждый день проходит по рутинному расписанию, а вечером наступает время приёма желанных лекарств. Но не в этот раз.
Не выдерживая тяжести воспоминаний Макс поднимает голову, чтобы снова взглянуть на застывший в вечной муке обугленный череп жены. Призрак исчез, но едкий запах гари до сих пор витает в воздухе. Неужели рассвет наступил так быстро? Мужчина оглядывается, — за окном ещё темно, но солнце должно быть уже начало показываться на другой стороне больницы.
Осмотревшись Макс замечает перед собой пятно сажи. Засмеявшись человек дотрагивается до него, на ладони остаётся чёрный отпечаток. Что теперь скажут об этом, когда увидят? Конечно, больной мог сжечь какую-нибудь тряпку, прихваченную днём, и как наверняка скажет врач: «Спонтанное проявление пиромании вследствие травмы». Всё бесполезно, призрак жены будет постоянно преследовать мужчину. Макс снова касается золы, но в этот раз его пальцы нашаривают нечто неожиданное. Нож!
Мужчина поднимает покрытое копотью лезвие. Таких ножей полно на кухне, но больным вход туда строго воспрещён, не говоря о том, чтобы взять оттуда какую-либо вещь, годившуюся как оружие.
Первой мыслью Макса становиться вскрыть себе вены. Как только металл касается кожи, руки начинают дрожать, на лбу выступает испарина.
Что потом? Объятия Виктории и вечно кровоточащие руки? Тьмы и безмолвия, какие дарят лекарства, после смерти уже не будет, в этом Макс не сомневается. Сгоревшая жена требует крови. Уйдёт ли она, заполучив желаемое, что если призрак вернётся спустя год, или даже месяцы? Надеяться на ежедневную дозу транквилизаторов тоже не приходится, сегодняшняя ночь тому доказательство.
Решение этой дилеммы далось непросто. Тяжело вздохнув Макс прижимает к себе нож, ложится на койку под окном. На его лице обречённое выражение муки. Никто не говорил, что будет легко, но лазейка есть, и мужчина ей воспользуется.
Время до утреннего обхода тянется бесконечно, но человек неподвижен, глаза наполнены смирившейся со всем уверенностью. В конце концов, что ему грозит? За задуманное могут упечь в тюрьму или, усилив наблюдение оставить надолго в лечебнице. Хуже не будет! Главное избавиться от мучившего Макса кошмара, а там хоть через десять лет хоть двадцать, но уже можно жить, не оглядываясь на прошлое, у него будет шанс искупить свою вину.
С замершим сердцем Макс слышит шаги в коридоре. Час настал, мужчина крепче сжимает нож и садится. Вначале заходят к сумасшедшему деду, много времени с безмолвным пациентом не проведут. Потом мать-убийца. Здесь врач задерживается, через стенку слышен неторопливый разговор, невнятные жалобы детоубийцы. Наконец настаёт очередь Макса.
Тяжёлая металлическая дверь открывается с противным скрипом. На пороге показывается женщина-врач, за её спиной мельтешат амбал-санитар, похожий на бритую гориллу, и медсестра с подносом, на котором лежат шприцы и препараты. Лезвие ножа спрятано под рукавом, Макс покорно сидит, опустив голову.
— Так-с… Максим Ночаров, — произносит врач, мельком заглядывая в небрежно раскрытую папку, — как сегодня спалось?
Медсестричка заметно вздрагивает, услышав этот вопрос. Чувствует, что может получить нагоняй, но Макс даже не поднимает лица, продолжая пялиться в пол.
— Вы здесь, Ночаров? — врач подходит к мужчине.
— Может, ответите?
Резкий взмах рукой, на горле женщины появляется похожий на кривую ухмылку алый росчерк.
Вика кричит о проклятом доме, о том, что Макс обещал быть с ней даже после смерти, и этот момент настал. У ног жены опустошённые канистры из гаража, в руках ещё одна, на лице безумная жуткая улыбка. Она начинает лить на себя бензин и сразу вспыхивает, словно надев платье из огня. Кожа рвётся, лопается, чернеет, превращая улыбку в оскал черепа и обнажая зубы на месте румяных щёк.
Мужчина не помнит, как выбежал и что было дальше. В себя Макс приходит через несколько дней. Всё это время до него не могли достучаться даже родители, не говоря уже о подоспевших к пожару спасателях и милиции. Все заботы о похоронах берёт на себя отец человека, но Максу не суждено попасть даже на них.
На третью ночь возвращается она, призрак его сгоревшей жены. Вики можно коснуться, она говорит с ним, и от этого не скрыться.
Макс сам приходит в психушку наутро. Мужчине приходится рвать на себе одежду, царапать лицо, кричать словно зверь, чтобы его приняли без очереди. Сразу же он просит, чтобы врачи давали как можно больше успокоительного. Максу нужно забытье каждую ночь, тупоё забвение, иначе придёт она. После пары таких случаев, когда стараясь избежать касания острых пальцев жены человек лезет чуть ли не на стены, его просьбу выполняют и переводят в одиночную палату. Макс отказывается от встреч с отцом. С тех пор каждый день проходит по рутинному расписанию, а вечером наступает время приёма желанных лекарств. Но не в этот раз.
Не выдерживая тяжести воспоминаний Макс поднимает голову, чтобы снова взглянуть на застывший в вечной муке обугленный череп жены. Призрак исчез, но едкий запах гари до сих пор витает в воздухе. Неужели рассвет наступил так быстро? Мужчина оглядывается, — за окном ещё темно, но солнце должно быть уже начало показываться на другой стороне больницы.
Осмотревшись Макс замечает перед собой пятно сажи. Засмеявшись человек дотрагивается до него, на ладони остаётся чёрный отпечаток. Что теперь скажут об этом, когда увидят? Конечно, больной мог сжечь какую-нибудь тряпку, прихваченную днём, и как наверняка скажет врач: «Спонтанное проявление пиромании вследствие травмы». Всё бесполезно, призрак жены будет постоянно преследовать мужчину. Макс снова касается золы, но в этот раз его пальцы нашаривают нечто неожиданное. Нож!
Мужчина поднимает покрытое копотью лезвие. Таких ножей полно на кухне, но больным вход туда строго воспрещён, не говоря о том, чтобы взять оттуда какую-либо вещь, годившуюся как оружие.
Первой мыслью Макса становиться вскрыть себе вены. Как только металл касается кожи, руки начинают дрожать, на лбу выступает испарина.
Что потом? Объятия Виктории и вечно кровоточащие руки? Тьмы и безмолвия, какие дарят лекарства, после смерти уже не будет, в этом Макс не сомневается. Сгоревшая жена требует крови. Уйдёт ли она, заполучив желаемое, что если призрак вернётся спустя год, или даже месяцы? Надеяться на ежедневную дозу транквилизаторов тоже не приходится, сегодняшняя ночь тому доказательство.
Решение этой дилеммы далось непросто. Тяжело вздохнув Макс прижимает к себе нож, ложится на койку под окном. На его лице обречённое выражение муки. Никто не говорил, что будет легко, но лазейка есть, и мужчина ей воспользуется.
Время до утреннего обхода тянется бесконечно, но человек неподвижен, глаза наполнены смирившейся со всем уверенностью. В конце концов, что ему грозит? За задуманное могут упечь в тюрьму или, усилив наблюдение оставить надолго в лечебнице. Хуже не будет! Главное избавиться от мучившего Макса кошмара, а там хоть через десять лет хоть двадцать, но уже можно жить, не оглядываясь на прошлое, у него будет шанс искупить свою вину.
С замершим сердцем Макс слышит шаги в коридоре. Час настал, мужчина крепче сжимает нож и садится. Вначале заходят к сумасшедшему деду, много времени с безмолвным пациентом не проведут. Потом мать-убийца. Здесь врач задерживается, через стенку слышен неторопливый разговор, невнятные жалобы детоубийцы. Наконец настаёт очередь Макса.
Тяжёлая металлическая дверь открывается с противным скрипом. На пороге показывается женщина-врач, за её спиной мельтешат амбал-санитар, похожий на бритую гориллу, и медсестра с подносом, на котором лежат шприцы и препараты. Лезвие ножа спрятано под рукавом, Макс покорно сидит, опустив голову.
— Так-с… Максим Ночаров, — произносит врач, мельком заглядывая в небрежно раскрытую папку, — как сегодня спалось?
Медсестричка заметно вздрагивает, услышав этот вопрос. Чувствует, что может получить нагоняй, но Макс даже не поднимает лица, продолжая пялиться в пол.
— Вы здесь, Ночаров? — врач подходит к мужчине.
— Может, ответите?
Резкий взмах рукой, на горле женщины появляется похожий на кривую ухмылку алый росчерк.
Страница 3 из 4
