Багряный закат своим гнетущим умирающим светом снова заливает комнату с покрашенными в идиотский жёлтый цвет стенами. Каждый раз Макс ненавидит вечернее время, когда жёлтое смешивается с красным. Его бесит то, что окно палаты смотрит на запад, но ещё большую злость вызывает ожидание укола успокоительного перед сном, за которым неизменно следует пустое и бездумное забвение, похожий на обморок…
Добавить в моё избранное
13 мин, 8 сек 17019
Врач замирая не понимает, что произошло. Из её рта вырывается шипящий тихий свист. На белой блузе и халате медленно расплывается яркое кровавое пятно.
Женщина оседает на колени, рукой пытается остановить бьющий толчками из шеи поток крови. Она до сих пор не может поверить в произошедшее.
Вскрикивает медсестра, со звоном из её пальцев выскальзывает алюминиевый поднос.
Амбал подбегает к Максу. Лицо убийцы полно покорного смирения, но санитар заносит руку для удара. Готовый его принять Макс поднимает взгляд навстречу, он пуст, как у фарфоровой куклы, хотя на щеках застыли слёзы. Огромный кулак санитара сбивает Макса с койки. На него обрушивается град болезненных пинков.
Стараясь защититься, Макс прижимает руки к животу и бокам, забыв про то, что в одной из них ещё зажат нож. Удар ногой по кисти мужчины загоняет лезвие в его живот. За лавиной пинков амбала, скорее от испуга, чем злости, Макс не замечает того, как под ним образуется лужа липкой крови.
— Стой! — кричит медсестра.
— Ты же убьёшь его!
Шквал ударов замолкает, но Максу уже всё равно. И так блеклые цвета палаты теряют свои краски, спускается серый туман. Медсестричка и санитар замедляются, начинают двигаться, будто в патоке. Из последних сил Макс поворачивает к ним голову.
За спинами людей видна неясная тень. Силуэт проходит между людьми, застывшими манекенами. Наконец её очертания уплотняются, словно скульптор добавляет последние черты на глиняного идола. Это Виктория.
Она выглядит, как в первые дни после рождения сына. На губах Вики играет нежная улыбка, озаряющая палату неестественным мягким светом. Мужчина старается протянуть руку навстречу жене, но тело не слушается. Вика склоняется над мужем, в её глазах благодарность, умиротворённое спокойствие.
Внезапно кожа Виктории начинает чернеть. Светлый до этого лик пронзает гримаса боли, темнеет и в комнате. Под начавшей трескаться плотью проступают чёрные грани черепа. Макс хочет зажмуриться — веки не смыкаются, будто приклеены под бровями. Призрак склоняется над умирающим человеком.
Грудь Вики судорожно вздымается, из горла вырывается хриплый смех. Образ привидения словно подёргивается дымкой, продолжает меняться.
Перед Максом проносится множество людей. С недоумением он замечает среди них и того рыжего паренька, сбившего их сына. Некоторые из них знакомы, другие принадлежат людям из совсем других эпох и мест.
Наконец, калейдоскоп лиц останавливается. На человека смотрит странное существо. Лишенная волос бледная голова напоминает незаконченное творение: бугор на месте носа, вмятина вместо рта, грубые и неопрятные черты только с намёком на щёки, лоб, скулы. Глаза — это два огромных провала, скрывающих бесконечную пустоту тьмы. За спиной чудовища трепещут два оборванных, окровавленных крыла с редкими остатками белых перьев, среди них копьями торчат обломки костей.
— Пора идти, — раздается сухой безжизненный голос среди суматошных мыслей Макса.
— К-куда? — с трудом спрашивает человек.
— В то место, куда суждено попасть всем убийцам.
— Но… это всё Вика, я должен был сделать это! Так больше не могло продолжаться… она мучила меня!
— Всё это время к тебе приходил я, — кажется, в тон существа примешиваются нотки гордости.
— А как же моя жена?
— Горит в аду, — слова звучат непринуждённо и буднично.
— Не волнуйся, вы будете вместе.
Демон берёт на руки уже безжизненное тело Макса. Под перерастающими в копыта ногами раскрывается чёрная бездна, вниз ведут ряды каменных ступеней.
— Самое забавное, — звучит напоследок в угасающем сознании Макса, — что если бы ты вскрыл себе вены, то попал в чистилище. Оно могло стать твоим желаемым забвением.
Женщина оседает на колени, рукой пытается остановить бьющий толчками из шеи поток крови. Она до сих пор не может поверить в произошедшее.
Вскрикивает медсестра, со звоном из её пальцев выскальзывает алюминиевый поднос.
Амбал подбегает к Максу. Лицо убийцы полно покорного смирения, но санитар заносит руку для удара. Готовый его принять Макс поднимает взгляд навстречу, он пуст, как у фарфоровой куклы, хотя на щеках застыли слёзы. Огромный кулак санитара сбивает Макса с койки. На него обрушивается град болезненных пинков.
Стараясь защититься, Макс прижимает руки к животу и бокам, забыв про то, что в одной из них ещё зажат нож. Удар ногой по кисти мужчины загоняет лезвие в его живот. За лавиной пинков амбала, скорее от испуга, чем злости, Макс не замечает того, как под ним образуется лужа липкой крови.
— Стой! — кричит медсестра.
— Ты же убьёшь его!
Шквал ударов замолкает, но Максу уже всё равно. И так блеклые цвета палаты теряют свои краски, спускается серый туман. Медсестричка и санитар замедляются, начинают двигаться, будто в патоке. Из последних сил Макс поворачивает к ним голову.
За спинами людей видна неясная тень. Силуэт проходит между людьми, застывшими манекенами. Наконец её очертания уплотняются, словно скульптор добавляет последние черты на глиняного идола. Это Виктория.
Она выглядит, как в первые дни после рождения сына. На губах Вики играет нежная улыбка, озаряющая палату неестественным мягким светом. Мужчина старается протянуть руку навстречу жене, но тело не слушается. Вика склоняется над мужем, в её глазах благодарность, умиротворённое спокойствие.
Внезапно кожа Виктории начинает чернеть. Светлый до этого лик пронзает гримаса боли, темнеет и в комнате. Под начавшей трескаться плотью проступают чёрные грани черепа. Макс хочет зажмуриться — веки не смыкаются, будто приклеены под бровями. Призрак склоняется над умирающим человеком.
Грудь Вики судорожно вздымается, из горла вырывается хриплый смех. Образ привидения словно подёргивается дымкой, продолжает меняться.
Перед Максом проносится множество людей. С недоумением он замечает среди них и того рыжего паренька, сбившего их сына. Некоторые из них знакомы, другие принадлежат людям из совсем других эпох и мест.
Наконец, калейдоскоп лиц останавливается. На человека смотрит странное существо. Лишенная волос бледная голова напоминает незаконченное творение: бугор на месте носа, вмятина вместо рта, грубые и неопрятные черты только с намёком на щёки, лоб, скулы. Глаза — это два огромных провала, скрывающих бесконечную пустоту тьмы. За спиной чудовища трепещут два оборванных, окровавленных крыла с редкими остатками белых перьев, среди них копьями торчат обломки костей.
— Пора идти, — раздается сухой безжизненный голос среди суматошных мыслей Макса.
— К-куда? — с трудом спрашивает человек.
— В то место, куда суждено попасть всем убийцам.
— Но… это всё Вика, я должен был сделать это! Так больше не могло продолжаться… она мучила меня!
— Всё это время к тебе приходил я, — кажется, в тон существа примешиваются нотки гордости.
— А как же моя жена?
— Горит в аду, — слова звучат непринуждённо и буднично.
— Не волнуйся, вы будете вместе.
Демон берёт на руки уже безжизненное тело Макса. Под перерастающими в копыта ногами раскрывается чёрная бездна, вниз ведут ряды каменных ступеней.
— Самое забавное, — звучит напоследок в угасающем сознании Макса, — что если бы ты вскрыл себе вены, то попал в чистилище. Оно могло стать твоим желаемым забвением.
Страница 4 из 4
