В это утро Лапников проснулся с тяжелой головой. Такой голова обычно бывает после многодневного праздника, с его затяжной попойкой и обязательным похмельем. И даже не радовала непременная чашка бразильского кофе, которое он любил с ностальгически-голодных времен юности…
Добавить в моё избранное
13 мин, 36 сек 14668
— Реакции адекватные, реактивность в пределах нормы. Мне абсолютно ясно, что вы вполне в compos mentis — здравом уме. На ночь проветривайте спальню. Не укрывайтесь с головой. Должно пройти.
— А как же заноза, ведь она настоящая?
— Мало ли где вы могли посадить занозу. Ночью палец разболелся, в мозг поступили сигналы, которые вызвали ассоциативное сновидение. Обычное дело.
— Пилюль никаких не пропишите? — спросил Лапников, одеваясь и отслюнявливая деньги медицинскому светиле за высококвалифицированный прием.
— Это излишне, — ответил доктор.
Лапников протянул руку, чтобы забрать лишние деньги.
— Я имею в виду лекарства, а не презренный металл, — сказал доктор, пряча банкноты в стол.
— Обратитесь к сестре, она вытащит вам занозу и продезинфицирует палец. Это бесплатно.
Фигуристая медсестра, туго затянутая в халатик, усадила пациента напротив себя. Взяла его руку и, положив ее на свое округлое колено, отчего у Лапникова защекотало в носу, стала изучать папилярные узоры больного. Потом воткнула иголку в подозрительное место, и не успел пациент сказать «ой!», вытащила на свет божий злополучную занозу.
— Большое спасибо, — сказал Лапников медсестре, сжимая пальцами ее гладкое колено.
— Приходите еще, если что… — ответила сестра, обворожительно-хищно улыбаясь.
— Боже мой, Лёнчик, ты весь зеленый, и под глазами мешки, — ужаснулась Матильда на следующее утро.
— Опять приснился дурной сон?
— Хуже… — ответил Лапников, ежась от страха.
— Мне приснилось продолжение прошлого сна. Не то что бы продолжение, а тот же самый сон, только на этот раз я очнулся в нем несколько позже… В первый раз меня не успели похоронить. А в новом сновидении я проснулся оттого, что на крышку гроба падала земля — россыпью и комками. Могилу уже начали засыпать!
— Господи! — вскинула руки и прижала их к тощей груди жена.
— Меня пугает тот факт, что в следующий раз я очнусь в гробу, закопанном глубоко под землей. И когда уже все уйдут, и некого будет позвать на помощь. Что же это такое?! Боже, за что караешь?!
На службе Лапников целый день присматривался к своим сотрудникам. Возможно, кто-то из них насылает на него порчу или сглаз. Но ничего подозрительного не обнаружил — все они были доброжелательны, трудолюбивы, опрятны. Придраться было совершенно не к чему. И Петруков был предан без лести. К концу рабочего дня стало совершенно ясно, что никто из его сослуживцев не желает вреда своему начальнику, тайно не интригует, не подсиживает. Да и кто станет подсиживать, это вам не старые времена. Сейчас не станут тратить годы на решение такой проблемы, проще подложить бомбу под служебный автомобиль. Отчего же тогда его, Лапникова, преследуют такие ужасные сновидения?
Всему виной моя мнительность, решил Лапников. Подсознание — вот кто меня подсиживает, интригует против меня. Мое собственное подсознание. Оно в иносказательной форме, через сновидения, говорит мне, мол, стар ты стал, пора тебе на покой. Покойник ведь от слова покой. Вот мне и снятся похороны. Как еще оно, подсознание, может мне сообщить о том, что я нуждаюсь в отдыхе? Не показывать же мне пляжных красоток. Когда у меня аллергия на солнце, а на девушек давно одна реакция — щекотание в носу, и не более. Всю мою энергию забирает работа. В ней смысл моего существования. Без нее мне смерть… Ну вот, опять пришли к тому, с чего начали… Этот внутренний монолог позволил нашему герою скоротать время, покуда он ехал домой на служебном «Мерседесе».
— Василий, ты приготовил то, о чем я тебя просил? — очнувшись от невеселых дум, спросил Лапников своего водителя, когда тот скрежетнул ручным тормозом.
— Пожалуйте, — ответил аккуратный Василий и протянул начальнику длинный предмет, тщательно обернутый в мягкую ткань и перевязанный синтетическим шпагатом.
— Завтра в 8 часов, как обычно, — сказал Лапников шоферу, отпуская машину.
Собственно, это было сказано не столько шоферу, который и так знал, когда заезжать за шефом, а самому себе, чтобы убедить подсознание — рано еще на покой, еще нас ждут большие дела. Тебе ведь только 55! Разве это годы? Смешно.
Но Лапникову было не до смеха. Придя домой и съев свой калорийный и вкусный ужин, он по обыкновению улегся в постель. На телевизор у него сил не хватало. Не говоря уже о жене. Впрочем, Матильда не скучала, упивалась сериалами, с головы до голых пяток погружаясь в розово-кретинистическую ауру мыльных опер.
Ой, бляха-муха! — возопила супруга, хватаясь за коленку, после того, как забралась под одеяло общей их кровати.
— Что это?!
Матильда провела рукой по ноге мужа и нащупала нечто длинное, холодное, с острым загнутым концом.
— Что? Где? — выныривая из полудремы, прохрипел Лапников.
— Вот это вот что такое?! — повторила вопрос супруга, вытащив на свет божий тяжелый металлический предмет.
— А как же заноза, ведь она настоящая?
— Мало ли где вы могли посадить занозу. Ночью палец разболелся, в мозг поступили сигналы, которые вызвали ассоциативное сновидение. Обычное дело.
— Пилюль никаких не пропишите? — спросил Лапников, одеваясь и отслюнявливая деньги медицинскому светиле за высококвалифицированный прием.
— Это излишне, — ответил доктор.
Лапников протянул руку, чтобы забрать лишние деньги.
— Я имею в виду лекарства, а не презренный металл, — сказал доктор, пряча банкноты в стол.
— Обратитесь к сестре, она вытащит вам занозу и продезинфицирует палец. Это бесплатно.
Фигуристая медсестра, туго затянутая в халатик, усадила пациента напротив себя. Взяла его руку и, положив ее на свое округлое колено, отчего у Лапникова защекотало в носу, стала изучать папилярные узоры больного. Потом воткнула иголку в подозрительное место, и не успел пациент сказать «ой!», вытащила на свет божий злополучную занозу.
— Большое спасибо, — сказал Лапников медсестре, сжимая пальцами ее гладкое колено.
— Приходите еще, если что… — ответила сестра, обворожительно-хищно улыбаясь.
— Боже мой, Лёнчик, ты весь зеленый, и под глазами мешки, — ужаснулась Матильда на следующее утро.
— Опять приснился дурной сон?
— Хуже… — ответил Лапников, ежась от страха.
— Мне приснилось продолжение прошлого сна. Не то что бы продолжение, а тот же самый сон, только на этот раз я очнулся в нем несколько позже… В первый раз меня не успели похоронить. А в новом сновидении я проснулся оттого, что на крышку гроба падала земля — россыпью и комками. Могилу уже начали засыпать!
— Господи! — вскинула руки и прижала их к тощей груди жена.
— Меня пугает тот факт, что в следующий раз я очнусь в гробу, закопанном глубоко под землей. И когда уже все уйдут, и некого будет позвать на помощь. Что же это такое?! Боже, за что караешь?!
На службе Лапников целый день присматривался к своим сотрудникам. Возможно, кто-то из них насылает на него порчу или сглаз. Но ничего подозрительного не обнаружил — все они были доброжелательны, трудолюбивы, опрятны. Придраться было совершенно не к чему. И Петруков был предан без лести. К концу рабочего дня стало совершенно ясно, что никто из его сослуживцев не желает вреда своему начальнику, тайно не интригует, не подсиживает. Да и кто станет подсиживать, это вам не старые времена. Сейчас не станут тратить годы на решение такой проблемы, проще подложить бомбу под служебный автомобиль. Отчего же тогда его, Лапникова, преследуют такие ужасные сновидения?
Всему виной моя мнительность, решил Лапников. Подсознание — вот кто меня подсиживает, интригует против меня. Мое собственное подсознание. Оно в иносказательной форме, через сновидения, говорит мне, мол, стар ты стал, пора тебе на покой. Покойник ведь от слова покой. Вот мне и снятся похороны. Как еще оно, подсознание, может мне сообщить о том, что я нуждаюсь в отдыхе? Не показывать же мне пляжных красоток. Когда у меня аллергия на солнце, а на девушек давно одна реакция — щекотание в носу, и не более. Всю мою энергию забирает работа. В ней смысл моего существования. Без нее мне смерть… Ну вот, опять пришли к тому, с чего начали… Этот внутренний монолог позволил нашему герою скоротать время, покуда он ехал домой на служебном «Мерседесе».
— Василий, ты приготовил то, о чем я тебя просил? — очнувшись от невеселых дум, спросил Лапников своего водителя, когда тот скрежетнул ручным тормозом.
— Пожалуйте, — ответил аккуратный Василий и протянул начальнику длинный предмет, тщательно обернутый в мягкую ткань и перевязанный синтетическим шпагатом.
— Завтра в 8 часов, как обычно, — сказал Лапников шоферу, отпуская машину.
Собственно, это было сказано не столько шоферу, который и так знал, когда заезжать за шефом, а самому себе, чтобы убедить подсознание — рано еще на покой, еще нас ждут большие дела. Тебе ведь только 55! Разве это годы? Смешно.
Но Лапникову было не до смеха. Придя домой и съев свой калорийный и вкусный ужин, он по обыкновению улегся в постель. На телевизор у него сил не хватало. Не говоря уже о жене. Впрочем, Матильда не скучала, упивалась сериалами, с головы до голых пяток погружаясь в розово-кретинистическую ауру мыльных опер.
Ой, бляха-муха! — возопила супруга, хватаясь за коленку, после того, как забралась под одеяло общей их кровати.
— Что это?!
Матильда провела рукой по ноге мужа и нащупала нечто длинное, холодное, с острым загнутым концом.
— Что? Где? — выныривая из полудремы, прохрипел Лапников.
— Вот это вот что такое?! — повторила вопрос супруга, вытащив на свет божий тяжелый металлический предмет.
Страница 2 из 4
