Кукольная королева

Выглянул в окно, но и там все было без изменений — невеселый осенний пейзаж да громоздкая конструкция змея с улыбающимся лицом клоуна в конусовидной шляпке поблизости от дома. Крыса, наверно, ищет, чем бы ей поживиться, но тщетно, с горечью усмехнулся он. Снова лег на лежанку, с хрустом в связках костей потянулся и заснул.

На сей раз Карабас Барабас проснулся от того, что почувствовал возле себя какую-то странную возню. Он открыл глаза и обомлел — около лежанки, сгрудившись в кучу, стояли его ожившие куклы: Буратино, Пьеро, Мальвина, Арлекин. Еще девочки в чёрных масках, страшные бородачи в колпаках, мохнатые собаки с пуговицами вместо глаз, горбуны с носами, похожими на огурец… Впереди всех была девочка Коломбина с подобием ухмылки на оплывшем сероватом лице. С откровенной ненавистью, как и остальные, она смотрела на директора кукольного театра.

У Карабаса Барабаса перехватило дыхание, зашевелились волосы на голове, по телу заструился холодный липкий пот. Пришла спасительная мысль, что это просто кошмарный сон. Только, к сожалению, это был не сон — он был крепко привязан веревками к лежанке и не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

— Очнулся, Ваше Величество, — сказал Буратино девочке с почтительным поклоном.

— Вижу, — почти не разжимая губ, механическим голосом отозвалась та.

— Начнем?

— Начнем.

— Открой тайну, несчастный, открой тайну! — с завыванием проговорил Буратино.

— Э-э… — Открой тайну, несчастный, — повторил Буратино и ткнул острым деревянным носом в живот Карабасу Барабасу.

— Иначе не сойдешь с этой лежанки!

— Ой, больно! — вскрикнул директор кукольного театра и, заикаясь, спросил: — Как-ка-какую та-та-тайну?

— Дурачком прикидывается, сейчас я его разговорю как миленького, — сказала Мальвина, проворно вскарабкалась на лежанку, потом перебралась на голову Карабаса Барабаса.

— Будешь отвечать по существу на поставленный вопрос, а то я выколю тебе глазик? Арлекин, дай мне, пожалуйста, иголочку.

— Правильно! — поддержали ее другие куклы.

— Карабас Барабас, не боимся больше вас!

— У меня нет иголочки, Мальвина, но есть булавочка, — хмыкнул Арлекин.

— Ладно, подойдет и булавочка, — махнула ручкой девочка с голубыми волосами.

— Ой! Не надо мне выкалывать глазик! — взмолился Карабас Барабас.

— Я за вами ухаживал, лелеял вас, холил. Сто тысяч чертей! Делал вам новую одежку, чинил, когда вы ломались. Чистил, когда вы грязнились. А взамен, значит, такая мне благодарность?!

— Вполне заслуженная благодарность! — заявил Пьеро.

— Ты заставлял нас работать, когда мы того не желали. Вон я, скажем, пребываю в романтическом настроении, мне хочется повисеть на гвоздике, предаться мечтам и грезам. На худой конец, посочинять стихи, посвященные моей любимой — девочке с голубыми волосами. Но вместо этого ты, сукин сын, берешь меня и тащишь на сцену, где меня колотят палкой, дают пощечины и подзатыльники. Каково?!

— Фу, какая жестокость! Милый Пьеро, как много пришлось тебе испытать, бедняжка, — прослезилась Мальвина и в сердцах заехала Карабасу Барабасу каблучком туфельки в бровь.

— Ой, мамочки! — вскрикнул Карабас Барабас.

— Короче, несчастный, открой тайну золотого ключика! — войдя в роль инквизитора, продолжил допрос Буратино.

— Ну, это не обязательно. Тайну золотого ключика я и без него знаю. Мне о ней рассказал папа Карло, как только смастерил меня, — веско произнесла девочка.

— Собутыльник папы Карло, Джузеппе, проговорился, что, когда он плотничал в харчевне «Три пескаря», к хозяину харчевни приходил Дуремар и предлагал купить у него золотой ключик, но тот отказался. Вот родитель и послал меня по следу ловца пиявок — ребенок не должен был вызвать у него никаких подозрений. Так, собственно, и произошло.

— Извините, Ваше Величество, — смущенно промолвила Мальвина.

— Да, что такое?

— У вас в районе левого уха, по-моему, отходит кожа.

— Экая досада! — ощупала свое лицо девочка.

— Если позволите, Ваше Величество, то я могу приклеить ее каким-нибудь народным средством. Сосновой смолой, например.

— Ты добрая и милая, я буду иметь это в виду. Но не стоит себя утруждать. Понимаешь, Мальвина, на лице у меня кожа Джузеппе, взятая с его мягкого места. Но эта кожа мне больше не понадобится — теперь мне нет нужды прикидываться смазливым человеческим ребенком.

— Неужели старый Карло прикончил Джузеппе? — в ужасе пробормотал Карабас Барабас.

— Само собой, словно муху. Как бы иначе мой родитель стянул кожу с его зада? — резонно заметила девочка.

— Между прочим, когда ты собирался называть меня Джузеппе, я, если помнишь, не возражала — кое-что от этого пьяницы, по прозвищу Сизый Нос, у меня имеется.

— Выходит, что да.