Сын Аралтана

Кто доставит Нарана?

— Мы, — изъявили желание два эрлика.

— А вы сумеете его привести?— спросил Эрлик Номин-хан.

— Сумеем.

— Каким же образом вы думаете это сделать? Младший эрлик ответил:

— Мы превратимся в лук и стрелу. Наран будет ехать по дороге, увидит нас, поднимет и возьмет с собою. Он поранит стрелой себе руку, мы возьмем и принесем его жизнь.

— Хитро придумано, как приманить сына богача Аралтана, — сказал Эрлик Номин-хан и отпустил их. Чибчин Хурчи вернулся в лес, превратил Нарана из золотого зернышка в человека.

— Слышал, о чем говорили Эрлик Номин-хан и младшие эрлики?— спросил он.

— Слышал, — ответил сын Аралтана.

— Поезжай домой, увидишь на дороге лук и стрелу, сделай вид, что очень рад находке. Бери и стреляй в скалу до тех пор, пока стрела пополам не переломится. Когда стрела переломится, перережь тетиву, садись на коня и быстрее ветра скачи ко мне.

Едет сын Аралтана домой, видит, как об этом и говорил Чибчин Хурчи, на дороге лежит лук и стрела.

— Вот это да! Вот это находка!— воскликнул он.

Взял Наран лук, стрелу вложил, мигом тетиву натянул так, что концы лука сошлись и пустил стрелу в скалу каменную. Стрела свистнула, впилась в трещину, переломилась надвое. Сын Аралтана перерезал тетиву и во весь опор помчался к лесу. Чибчин Хурчи снова превратил его в золотое зернышко, положил в карман и пошел к Эрлик Номин-хану. Прибыл во дворец, сел на ширдык и принялся играть на домбре, развлекать хана.

Еще не умолкла домбра, а Гаруда перед Эрлик Номин-ханом поставила сосуды с жизнью двух гонцов, двух эрликов.

— Кто же теперь вырвет жизнь у Нарана, сына богача Аралтана?— спросил Эрлик Номин-хан.

— Мы вырвем жизнь, — сказали два других эрлика.

— Как же вы надумали ее взять?

— Ему отец должен передать нагайку против волков и врагов, ему мать приготовила ишкисин-махан (мелко нарубленное мясо). Наран возьмет в руки заветную нагайку — я ему и вопьюсь в тело, — сказал первый эрлик.

— Станет Наран кушать ишкисин-махан — я войду ему внутрь, — сказал второй эрлик.

— Вырвем жизнь Нарана и доставим ее.

— Делайте так, как задумали, — сказал Эрлик Номин-хан, — если доставите жизнь Нарана, отдам ее вам на потеху.

Эрлики ушли, ушел в лес и Чибчин Хурчи. Превратил Нарана из золотого зернышка в человека.

— Слышал, о чем говорили эрлики?

— Слышал, — ответил Наран.

— Поезжай домой. Отец станет передавать нагайку заветную, сделай вид, что ты очень рад, но к ней не прикасайся, попроси Аралтана заткнуть ее с левой стороны кибитки на самом видном месте. А когда мать подаст ишкисин-махан — отдай собакам. Садись на коня и быстрее ветра скачи ко мне.

Оседлал Наран коня и поехал домой. С радостью сына встретили отец с матерью.

— Наконец-то дождались тебя, сынок, наша радость и утеха, — приговаривала мать.

— Мы думали, что не в табун ты попал, а на Бумбан-улан ², — говорил отец.

— Ничего не случилось. Мне, отец, надо будет еще съездить ненадолго, — отвечал сын. Отец достал нагайку против врагов и волков.

— Наран, теперь ты стал адучи, возьми ее, — сказал Аралтан, — она у нас в роду от деда к отцу, от отца к сыну переходит. Наран сделал вид, что очень рад.

— Отец, — сказал он, — не пришло то время, чтобы держать мне гордость отцов, заткни ее с левой стороны кибитки на самом видном месте.

— Подошел к матери и говорит:

— Матушка, есть ли у нас что попить, поесть?

— Есть, есть, соколик мой, я, старая, и совсем запамятовала, что дитя, поди, голодное. Вот тебе ишкисин-махан, а вот борцоки. Наран борцок откусил, а ишкисин-махан собакам отдал. Сел на коня и помчал в лес быстрее ветра. Чибчин Хурчи превратил Нарана в золотое зернышко, положил его в карман и пошел к Эрлику Номин-хану. Как и прежде, уселся на ширдык и принялся на домбре играть и частры петь.

Вскоре явились во дворец два гонца — два эрлика. Один из них цел-целехонек, другой так искусан собаками, что живого места на нем нет, — Эрлик Номин-хан, — сказали они, — мы не только не смогли взять жизнь Нарана, но и сами едва ноги унесли.

— Кто же теперь вырвет жизнь у сына Аралтана? Ему отец уже заветную нагайку отдал!— в ярости-отчаянии крикнул Эрлик Номин-хан.

— Пусть вырвет жизнь у Нарана Лун-хан, — предложил Чибчин Хурчи. Эрлик Номин-хан тут же отправил гонцов за Лун-ханом. В хотонах еще играть дойными овцами не начали, а Лун-хан выслушал повелителя и ответил:

— Я вырву жизнь у Нарана, сына Аралтана.

— Как думаешь дело сделать?

— Я соберу тучи громовые, заставлю дуть ветры-бураны, вызову громы и молнии. Наран мне сам жизнь отдаст.

— Ловко задумано, — сказал Эрлик Номин-хан, — буду ждать тебя с нетерпением. Ушел из дворца Лун-хан, ушел из дворца и Чибчин-Хурчи.