Поезд уходит в небо

Я лениво приоткрыла один глаз и тут же закрыла его, уповая на то, что моя несносная младшая сестра не заметит этого движения. Однако, скрыть что-либо от Кристины было просто невозможно. Несносная девчонка поняла, что я вовсе не сплю, и пребольно толкнула меня локтем в бок. Дыхание резко перехватило. Я вскинулась всем телом, словно ужаленная пчелой, и сердито прошипела:

— Какого черта ты вытворяешь?

— Нечего делать вид, будто ты меня не слышишь! — огрызнулась сестра и бросила мне в лицо горсть песка.

— Утоплю, сука, — пообещала я, глядя в ее изумрудные наглые глаза, в которых блестела насмешка.

Когда я собиралась вместе с матерью этим летом отдохнуть на даче, я планировала именно отдых. Однако, матушка решила, что без ее дорогой двоюродной сестры, и ее дочери, моей дражайшей кузины, лето будет недостаточно насыщенным. В чем-то, конечно, она была права. С Кристиной мы погодки и очень дружили в детстве, но после того, как ей исполнилось четырнадцать, все резко изменилось. Я не знаю, что за дерьмо взыграло в ней, чертов переходный возраст или еще что, но наши с ней отношения стали даже не натянутыми — мы самым натуральным образом сражались друг с другом за все, начиная с симпатичного соседского паренька и заканчивая пачкой жвачки. Мы не могли сосуществовать вместе, уже через один только час, проведенный в кампании с ней, я с трудом подавляла желание ее придушить. А вот наши родители не понимали или не хотели понимать ситуации, заставляя нас терпеть общество друг друга. Глупый поступок. Их нежелание видеть проблему никак не подразумевало ее решение.

Вчера к нам заходил дядя Валя — сосед с дачи напротив, с которым давно нас связывали приятельские отношения. Он очень любил изготавливать домашнее вино из яблок и абрикоса, и щедро поделился им, прихватив с собой пару бутылочек настойки. Поэтому, сегодня наши мамы были несколько не в том настроении, чтобы идти купаться. Но я же сюда не в даче сидеть приехала, верно?

Взяв с нас клятвенное обещание не утопить друг дружку, нас отпустили искупаться. Обещание мы сдержали и, по сути, вполне мирно поплескались в Волге, почти не наглотавшись зацветающей речной водицы, и сейчас мирно дремали на безлюдном берегу, наслаждаясь теплым песком и ласковым ветерком. Закрыв глаза, я слушала негромкий шум волн, скрежетание кузнечиков в высокой жесткой камышовой траве, которой зарос весь берег, не считая небольшого кусочка, покрытого песком — очень уединенного и спокойного места, о котором знали, по сути, только мы и наши родители, которые тоже не были любителями людных пляжей. Метрах в ста от нас смеялись дети и гавкала собака — та часть берега была куда более открытой и доступной, и поэтому каждый ее метр был закрыт полотенцами отдыхающих. Нас же этот приглушенный шумок особенно не тревожил, позволяя в полной мере расслабиться на песке. Я не боялась обгореть, наши с сестрой тела закрывала пышная крона старого-престарого дуба, видавшего, наверное, еще наших бабушек голенькими малышками на этом берегу.

И вот эту прекрасную идиллию крайне грубо нарушила Кристина. Гм, а что она спросила-то?

— Так есть тут рядом какие-нибудь поезда или как?— нетерпеливо переспросила она.

Я посмотрела на нее, как на умалишенную.

— Какие поезда, дура? Тут дачи! Везде, куда ни глянь — сплошные участки!

— И что, никакие электрички сюда не ходят? — усомнилась она.

Я тяжко вздохнула и перевернулась на спину.

— Мы сюда на чем приехали? — спросила я, и не дожидаясь ответа, язвительно добавила.

— Правильно, на автобусе.

— И кроме них ничего… — Ничего!

Кристина задумалась, методично зарываясь пальцами в песок. Ее взгляд был направлен ко мне за спину, в сторону небольшого лесочка, начинавшегося прямо за пляжем. Я скосила глаз, но ничего там не увидела, кроме, понятное дело, деревьев, да стайки ос, летающих между ветками кустов у самого песка. Много их в этом году. Этих ос. Странных, между прочим. Неагрессивные, они не нападали, если только не брать их в руки, и почти никто за прошедшую часть дачного сезона не пожаловался на то, что его ужалили. Я недолюбливала ос не только за то, что они могут больно ужалить, но и в куда большей мере за их наглость и жадность, с которой они воровали еду из кошачьей миски, уверенные в том, что это все — для них… Да что, черт возьми, она там высматривает?!

— Что там?

— Где? — не поняла сестра.

— Там, куда ты смотришь, дорогая. Что творится, скажем, в Монако, меня не интересует.

— А зря, — парировала Кристина, вытряхивая песок из синих резиновых шлепанцев.

— Тебя вообще ничего не интересует. У тебя ужасно ограниченный кругозор.

— Он сузился в ужасе от того, что ты рядом, — рыкнула я в ответ.

— Так что ты там интересного высмотрела?

Кристина помолчала немного, снова обратив свой взор к лесу.