— Где-нибудь неподалеку есть железная дорога?
Добавить в моё избранное
14 мин, 18 сек 16632
Они были там. Все пассажиры поезда. Десятки серых, словно припыленных, полупрозрачных фигур стояли на перроне, окружив мою сестру. Ее затравленные глаза говорили о том, что еще немного, и она потеряет сознание.
Они тянули ее обратно к поезду. Пытались забрать с собой.
Не знаю, что вдруг овладело мной. Словно кто-то щелкнул тумблером у меня в голове, включив сестринские чувства. Возмущение наполнило меня, отодвигая страх.
Хрена с два вы ее заберете!
Похоже, я прокричала это во весь голос, кидаясь к перрону. Я старалась обходить разрозненные фигуры призраков, приближаясь к сестре, которая, увидев меня, словно очнулась и протянула мне руку.
— Олесяяяяяяяаааааааа! — донесся до меня ее тоскливый, полный слез надрывный крик, приводя меня в бешенство. Уже не уклоняясь, я пробивалась сквозь сгущавшуюся толпу мертвецов, грубо расталкивая их. Мои руки словно скользили по желатину, оставляя на себе мерзкие влажные ощущения. Дышать становилось все труднее, словно в легкие вливался дым, движение тоже замедлялось и в какой-то момент я поняла, что целая дюжина призрачных рук держит меня. Я совершила ошибку. Я обернулась.
И встретилась взглядом с теми страшными глазами. Совсем близко от меня. Очень близко. Внимательно смотрели на меня белесые мертвые глаза без век и ресниц… И воля покинула меня. Руки, тянувшиеся так страстно к Кристине, обмякли. Мир потерял звуки, потерял краски, став в одночасье черно-белым немым кинофильмом. Лишь в ушах что-то тоненько-тоненько пищало.
Я моргнула и повернулась туда, откуда шел этот противный писк. Движения были такими, словно я погрузилась в молоко — тягучими и медленными, очень медленными.
Кристина. Этот писк был ее криком. Слезы в ее расширенных глазах, ее отчаянье — страх не за себя, за меня — придали мне сил. Сбрасывая с себя мертвые руки, я упрямо рванулась вперед, ориентируясь сквозь густое мельтешение призраков на живые глаза своей сестры. На ее слезы. Опустившиеся руки вновь поднялись — дро Кристины было меньше, чем пара шагов.
Еще рывок, и мои пальцы схватили ее. Я притянула ее к себе. Однако, распахнутая дверь вагона была уже за моей спиной. Словно пасть чудовищного монстра, она затягивала в себя мертвецов, а они вместе с собой — и нас.
Сбоку я заметила разрыв, в котором уже не осталось призраков. Собрав все силы в комок, я толкнула в прогал Кристинку, отшвырнув ее от себя. Я успела увидеть, что она упала в кусты за перроном, наверняка больно ударилась. Надеюсь, она простит меня за это.
Я, в общем-то, никогда не была хорошей сестрой. Но сегодня я поняла, что ты все-таки дорога мне.
Я открыла глаза. Солнце уже садилось, на Волге всегда быстро темнело, почти как в Сочах. Голова раскалывалась, как будто меня по ней чем-то ударили. Я прикоснулась к затылку и застонала, а пальцы оказались влажными от крови. С трудом сдерживая тошноту, я приподнялась на локтях.
Так и есть, я, похоже, ударилась о камень, он весь влажный от крови. Ох, надеюсь, ничего серьезного. Как же я так неудачно упала?
Память понемногу возвращалась, путанными рваными обрывками. Поезд-призрак. Точно, мы же с сестрой видели поезд-призрак… Так страшно было, очень страшно.
А все из-за моей глупости. Я такая плохая сестра.
— Прости, Олеська, — простонала я.
— Я нас в такую передрягу втянула… Если бы я не убежала в лес… Молчание было мне ответом. Даже птицы не пели.
— Олесяяяаа!
Мне стало жутко. Шатаясь, я вскочила на ноги и с трудом вылезла из кустов.
Перрон был пуст. Никого. Совершенно никого. Я горько заплакала и снова стала звать сестру. Но мне никто не отвечал. Олеська словно сквозь землю провалилась.
Я не знала, что мне делать, и просто бесцельно бродила по перрону, нарезая круги.
А потом я услышала гудок. В который раз за сегодня.
Со всех ног я кинулась в спасительные кусты и затаилась там. Мне хотелось бежать, без оглядки, бежать как можно дальше от этого места… Поезд вышел из леса и остановился у перрона. Двери остались закрытыми, никто не вышел из вагонов. Мертвецы сидели внутри, не обращая никакого внимания на окна. Все, кроме одного.
Вернее, одной. Это была молодая девушка в синем купальнике, смотревшая прямо на меня мертвыми белыми глазами.
Это была моя сестра.
А потом поезд медленно тронулся. Дойдя до места, где заканчивались пути, он просто исчез. Растворился, словно с грешной земли уйдя в чистое закатное небо.
Они тянули ее обратно к поезду. Пытались забрать с собой.
Не знаю, что вдруг овладело мной. Словно кто-то щелкнул тумблером у меня в голове, включив сестринские чувства. Возмущение наполнило меня, отодвигая страх.
Хрена с два вы ее заберете!
Похоже, я прокричала это во весь голос, кидаясь к перрону. Я старалась обходить разрозненные фигуры призраков, приближаясь к сестре, которая, увидев меня, словно очнулась и протянула мне руку.
— Олесяяяяяяяаааааааа! — донесся до меня ее тоскливый, полный слез надрывный крик, приводя меня в бешенство. Уже не уклоняясь, я пробивалась сквозь сгущавшуюся толпу мертвецов, грубо расталкивая их. Мои руки словно скользили по желатину, оставляя на себе мерзкие влажные ощущения. Дышать становилось все труднее, словно в легкие вливался дым, движение тоже замедлялось и в какой-то момент я поняла, что целая дюжина призрачных рук держит меня. Я совершила ошибку. Я обернулась.
И встретилась взглядом с теми страшными глазами. Совсем близко от меня. Очень близко. Внимательно смотрели на меня белесые мертвые глаза без век и ресниц… И воля покинула меня. Руки, тянувшиеся так страстно к Кристине, обмякли. Мир потерял звуки, потерял краски, став в одночасье черно-белым немым кинофильмом. Лишь в ушах что-то тоненько-тоненько пищало.
Я моргнула и повернулась туда, откуда шел этот противный писк. Движения были такими, словно я погрузилась в молоко — тягучими и медленными, очень медленными.
Кристина. Этот писк был ее криком. Слезы в ее расширенных глазах, ее отчаянье — страх не за себя, за меня — придали мне сил. Сбрасывая с себя мертвые руки, я упрямо рванулась вперед, ориентируясь сквозь густое мельтешение призраков на живые глаза своей сестры. На ее слезы. Опустившиеся руки вновь поднялись — дро Кристины было меньше, чем пара шагов.
Еще рывок, и мои пальцы схватили ее. Я притянула ее к себе. Однако, распахнутая дверь вагона была уже за моей спиной. Словно пасть чудовищного монстра, она затягивала в себя мертвецов, а они вместе с собой — и нас.
Сбоку я заметила разрыв, в котором уже не осталось призраков. Собрав все силы в комок, я толкнула в прогал Кристинку, отшвырнув ее от себя. Я успела увидеть, что она упала в кусты за перроном, наверняка больно ударилась. Надеюсь, она простит меня за это.
Я, в общем-то, никогда не была хорошей сестрой. Но сегодня я поняла, что ты все-таки дорога мне.
Я открыла глаза. Солнце уже садилось, на Волге всегда быстро темнело, почти как в Сочах. Голова раскалывалась, как будто меня по ней чем-то ударили. Я прикоснулась к затылку и застонала, а пальцы оказались влажными от крови. С трудом сдерживая тошноту, я приподнялась на локтях.
Так и есть, я, похоже, ударилась о камень, он весь влажный от крови. Ох, надеюсь, ничего серьезного. Как же я так неудачно упала?
Память понемногу возвращалась, путанными рваными обрывками. Поезд-призрак. Точно, мы же с сестрой видели поезд-призрак… Так страшно было, очень страшно.
А все из-за моей глупости. Я такая плохая сестра.
— Прости, Олеська, — простонала я.
— Я нас в такую передрягу втянула… Если бы я не убежала в лес… Молчание было мне ответом. Даже птицы не пели.
— Олесяяяаа!
Мне стало жутко. Шатаясь, я вскочила на ноги и с трудом вылезла из кустов.
Перрон был пуст. Никого. Совершенно никого. Я горько заплакала и снова стала звать сестру. Но мне никто не отвечал. Олеська словно сквозь землю провалилась.
Я не знала, что мне делать, и просто бесцельно бродила по перрону, нарезая круги.
А потом я услышала гудок. В который раз за сегодня.
Со всех ног я кинулась в спасительные кусты и затаилась там. Мне хотелось бежать, без оглядки, бежать как можно дальше от этого места… Поезд вышел из леса и остановился у перрона. Двери остались закрытыми, никто не вышел из вагонов. Мертвецы сидели внутри, не обращая никакого внимания на окна. Все, кроме одного.
Вернее, одной. Это была молодая девушка в синем купальнике, смотревшая прямо на меня мертвыми белыми глазами.
Это была моя сестра.
А потом поезд медленно тронулся. Дойдя до места, где заканчивались пути, он просто исчез. Растворился, словно с грешной земли уйдя в чистое закатное небо.
Страница 4 из 4
