Мне было холодно, туман, медленно стелящийся по земле, покрывал кисти рук своими морозными поцелуями. Я ушла из дома в одной кофте, не было времени долго собираться, да и нужды в этом не было. Скоро я узнаю правдивость своей теории на практике, и это волнует больше, чем какая-то простуда или грипп…
Добавить в моё избранное
14 мин, 26 сек 7958
— Глупые, глупые люди.
— Возможно, но не думал ли ты об обратном. Может, они не так глупы, как мы думаем?
— Все, возможно, может так они и есть, не нам решать. Смогли же они найти выход в режим полета, ты сам видел их в небе.
— Да, но он был неконтролируем. Но это было полетом.
Два кривых стальных крыла мелькнули в дождливом небе над Питером, где в одном из домов престарелых был найден труп больного. Им оказался 65-летний инвалид, похороны прошли очень тихо, не было скорбящих с венками, только сторож, засыпавший землей могилу. Деревянный крест долго торчал из земли, ожидая посетителей, пока не был сломан вандалами. Родственники узнали об этом через 2 месяца, но так и не пришли проститься с умершим. Это был первый случай суицида в этом заведении, он же оказался последним. Через полгода его закрыли, стариков выгнали на улицу, а здание отдали под психлечебницу.
Свежая резина на колесах, соприкасаясь с дорогой, издавала звук, напоминающий шепот. Черные BMW несся по шоссе N60, в кабине стоял дурманящий аромат марихуаны. Из полуопущенных стекол неслась тяжелая музыка, одна из песен S.O.A.D, но водитель в отличие от ангелов не плакал, видя смерть. Он сам не раз лишал ее у других, на его счету было 32 человек. Она, да это была девушка, помнила все их лица, самому старому было около 70, самым маленьким был 12-летний мальчик. Но она без сомнения нажимала на курок, прыгала с высоты, резала вены, душила себя пластиковым пакетом. Ее память крепко хранила моменты каждой ее смерти, и каждый раз она убивала сама себя. Для чего, просто чтобы вспомнить это забытое человеком чувство свободы, когда нет под ногами земли, и ты бежишь по облакам вслед за солнцем, но каждый раз полет кончается глухим ударом о землю, и снова и снова приходится искать себе тело. Этот круг кажется бесконечным, и разомкнуть его не удастся, она давно в этом убедилась.
Ее нынешнее тело принадлежало высокой брюнетке, ехавшей в магазин за продуктами. Обычная домохозяйка, которую кольнуло в сердце отсутствие свежих фруктов в доме. По немыслимому закону случая, она оказалась там, куда упала Алиса. К счастью это был перекресток, машины ждали зеленого, и никто не заметил перемены, хотя за рулем черного BMW в правом ряду сидел уже совсем другой человек. Ее движения стали более властны, в глазах появился хищный блеск, и машина, визжа покрышками, рванула на зеленый свет. Теперь она ехала за пределы города, навстречу раскаленному воздуху австралийской пустыни. Алиса гнала по встречной полосе, она уже не боялась практически ничего. Смерть, главный страх всего живого, побледнел, перестал иметь значение, напротив она давала жизнь и шанс изменить все, что казалось неправильным. Жизнь стала игрой, и ее смысл, столь далек, как упокоение одичалой души, потерялся в круговороте смертей и воскрешений. Алиса, раньше боявшаяся шорохов в кладовой своей комнаты, гнала по встречной полосе, навстречу своей смерти и новой жизни.
I don`t think you trust In my self-reghteous suicide I cry when angels deserve to die, Die!
Трэш вперемешку с травяными мыслями создал чудовищную атмосферу, американские армяне пели про умирающих ангелов, о суициде, о недоверии «нормальных людей». Кто они нормальные люди, те, кто тратит свое здоровье, зарабатывая деньги, а после тратят деньги, восстанавливая здоровье. Или те, кто считает себя цивилизованными, и по ночам воют на луну от вселенской печали, а на утро улыбаются так, что видно коронки. НЕТ никаких границ, нет разницы между злом и добром, хорошим и плохим, светлым и темным, она стерлась, потускнела. И вместе с ней потерялся смысл жизни, незачем ждать новый день, упиваться плотскими утехами, заливая все алкоголем, выживающим тошноту. Осточертело, всё, все. Не хочу! Педаль газа ушла в пол, шепот колес перешел в громкие проклятия, летящие с ветром и песком. По кожаной обмотке руля струилась кровь, на ладонях Алисы не было порезов, она потела кровью. Когда он стал слишком липким, она убрала руки, машина на полной скорости врезалась в столб, воздвигнутый аборигенами, черт знает для чего. Ревущий черный монстр еще недавно мчащийся по шоссе превратился в беспомощного калеку, с перебитым бампером и отвалившимися от удара фарами. Тело Алисы пробило лобовое стекло, и, пролетев около 20 метров, упало в пыль обочины. Песок сейчас же стал пропитываться кровью, тело с переломленными руками осталось лежать у дороги.
Солнце прошло половину отведенного дню круга, когда пустыню наполнил пронзительный вопль. Отирающие неподалеку собаки динго, подняв уши, неслись прочь от источника звука. Так мог бы реветь, медведь гризли, почувствовавший облаву, но это кричала 17-летняя девушка по имени Алиса, вообразившая себя богом, кому подвластно все. Теперь она умирала, и шанса на то, что она сможет выйти из тела, почти не было. Она умирала не по собственной воле, и не могла управлять своим духом, который тянулся вверх. Яркое солнце светило на лицо, засохшая кровавая корка на губах изогнулась в выстраданной улыбке.
— Возможно, но не думал ли ты об обратном. Может, они не так глупы, как мы думаем?
— Все, возможно, может так они и есть, не нам решать. Смогли же они найти выход в режим полета, ты сам видел их в небе.
— Да, но он был неконтролируем. Но это было полетом.
Два кривых стальных крыла мелькнули в дождливом небе над Питером, где в одном из домов престарелых был найден труп больного. Им оказался 65-летний инвалид, похороны прошли очень тихо, не было скорбящих с венками, только сторож, засыпавший землей могилу. Деревянный крест долго торчал из земли, ожидая посетителей, пока не был сломан вандалами. Родственники узнали об этом через 2 месяца, но так и не пришли проститься с умершим. Это был первый случай суицида в этом заведении, он же оказался последним. Через полгода его закрыли, стариков выгнали на улицу, а здание отдали под психлечебницу.
Свежая резина на колесах, соприкасаясь с дорогой, издавала звук, напоминающий шепот. Черные BMW несся по шоссе N60, в кабине стоял дурманящий аромат марихуаны. Из полуопущенных стекол неслась тяжелая музыка, одна из песен S.O.A.D, но водитель в отличие от ангелов не плакал, видя смерть. Он сам не раз лишал ее у других, на его счету было 32 человек. Она, да это была девушка, помнила все их лица, самому старому было около 70, самым маленьким был 12-летний мальчик. Но она без сомнения нажимала на курок, прыгала с высоты, резала вены, душила себя пластиковым пакетом. Ее память крепко хранила моменты каждой ее смерти, и каждый раз она убивала сама себя. Для чего, просто чтобы вспомнить это забытое человеком чувство свободы, когда нет под ногами земли, и ты бежишь по облакам вслед за солнцем, но каждый раз полет кончается глухим ударом о землю, и снова и снова приходится искать себе тело. Этот круг кажется бесконечным, и разомкнуть его не удастся, она давно в этом убедилась.
Ее нынешнее тело принадлежало высокой брюнетке, ехавшей в магазин за продуктами. Обычная домохозяйка, которую кольнуло в сердце отсутствие свежих фруктов в доме. По немыслимому закону случая, она оказалась там, куда упала Алиса. К счастью это был перекресток, машины ждали зеленого, и никто не заметил перемены, хотя за рулем черного BMW в правом ряду сидел уже совсем другой человек. Ее движения стали более властны, в глазах появился хищный блеск, и машина, визжа покрышками, рванула на зеленый свет. Теперь она ехала за пределы города, навстречу раскаленному воздуху австралийской пустыни. Алиса гнала по встречной полосе, она уже не боялась практически ничего. Смерть, главный страх всего живого, побледнел, перестал иметь значение, напротив она давала жизнь и шанс изменить все, что казалось неправильным. Жизнь стала игрой, и ее смысл, столь далек, как упокоение одичалой души, потерялся в круговороте смертей и воскрешений. Алиса, раньше боявшаяся шорохов в кладовой своей комнаты, гнала по встречной полосе, навстречу своей смерти и новой жизни.
I don`t think you trust In my self-reghteous suicide I cry when angels deserve to die, Die!
Трэш вперемешку с травяными мыслями создал чудовищную атмосферу, американские армяне пели про умирающих ангелов, о суициде, о недоверии «нормальных людей». Кто они нормальные люди, те, кто тратит свое здоровье, зарабатывая деньги, а после тратят деньги, восстанавливая здоровье. Или те, кто считает себя цивилизованными, и по ночам воют на луну от вселенской печали, а на утро улыбаются так, что видно коронки. НЕТ никаких границ, нет разницы между злом и добром, хорошим и плохим, светлым и темным, она стерлась, потускнела. И вместе с ней потерялся смысл жизни, незачем ждать новый день, упиваться плотскими утехами, заливая все алкоголем, выживающим тошноту. Осточертело, всё, все. Не хочу! Педаль газа ушла в пол, шепот колес перешел в громкие проклятия, летящие с ветром и песком. По кожаной обмотке руля струилась кровь, на ладонях Алисы не было порезов, она потела кровью. Когда он стал слишком липким, она убрала руки, машина на полной скорости врезалась в столб, воздвигнутый аборигенами, черт знает для чего. Ревущий черный монстр еще недавно мчащийся по шоссе превратился в беспомощного калеку, с перебитым бампером и отвалившимися от удара фарами. Тело Алисы пробило лобовое стекло, и, пролетев около 20 метров, упало в пыль обочины. Песок сейчас же стал пропитываться кровью, тело с переломленными руками осталось лежать у дороги.
Солнце прошло половину отведенного дню круга, когда пустыню наполнил пронзительный вопль. Отирающие неподалеку собаки динго, подняв уши, неслись прочь от источника звука. Так мог бы реветь, медведь гризли, почувствовавший облаву, но это кричала 17-летняя девушка по имени Алиса, вообразившая себя богом, кому подвластно все. Теперь она умирала, и шанса на то, что она сможет выйти из тела, почти не было. Она умирала не по собственной воле, и не могла управлять своим духом, который тянулся вверх. Яркое солнце светило на лицо, засохшая кровавая корка на губах изогнулась в выстраданной улыбке.
Страница 3 из 4
