Несколько лет назад я поступил в медицинский. Вариант проживания в общежитии был отвергнут сразу, а так как помогали родители, и была подработка в качестве медбрата, которая приносила небольшой, но стабильный доход, то я смог позволить себе аренду комнаты в одной из немногих сохранившихся московских коммуналок.
Добавить в моё избранное
13 мин, 34 сек 14112
— На тебе, паскуда! Ты зачем клей украл? А? Я тебя спрашиваю, сучий сын!
Васька сжался под хлёсткими оплеухами, и я вынужден был закрыть несчастного больного от взбешённой соседки.
— Принесите одеяло, нельзя оставлять его в таком виде, — выкрикнул я, потеснив неудержимую женщину-стихию.
— Ты представляешь, какой потрох, я оставила клей на кухне, а этот наркоман утащил его, — она забегала по комнате, откидывая мусор, который попадался под ноги и без конца тараторила.
— Снимите её с меня, — почувствовав, что угроза отступила, Васёк опять тихонько заскулил, и только сейчас я заметил странное положение его рук, поначалу я решил, что таким образом он защищается от тумаков соседки, но оказалось, что это не так. Он будто поддерживал голову, не давая ей упасть. Я попытался аккуратно отвести его руки, но от этого бедняга только начинал громче выть. После первичного осмотра мне стало ясно, для чего он стянул соседский клей, — его ладони были намертво приклеены к ушам.
Вскоре появился прапор с одеялом, и я отвёл шокированного Ваську в ванную, где ещё долго отдирал уже схватившийся клей. После этого несчастный крепко уснул на полу пустой комнаты. Стука этой ночью я не слышал.
Несколько дней из его комнаты не доносилось ни звука. Как будущий врач, я считал своим долгом — проведать его, но дверь оказалась плотно закрытой, несмотря на то, что замок был сломан. Может быть Ваську увезли под покровом ночи в больницу, так же как и привезли?
Нет, я не хотел брать на себя роль опекуна этого несчастного, но всё равно мне было по-человечески жалко больного и брошенного матерью Ваську.
Сосед на мои вопросы только отнекивался.
— Он всегда так — затихает на неделю, а потом выдаёт.
— Что выдаёт?
— Хуйню выдаёт, в кастрюлю может насрать или… — Или что?
— Или… Я же говорю в кастрюлю может насрать! — прапор раздражённо затушил бычок и, хлопнув дверью, скрылся в своей комнате.
Суббота. Утром я обнаружил, что дверь в Васькину комнату открыта, а коридоре витает густой и тяжёлый смрад, видимо всё это время парень не утруждал себя походами до туалета и справлял нужду там же, где и жил. Закрыв нос, я осторожно заглянул в помещение но никого не обнаружил внутри. Изгаженный пол, голые стены, ничего не изменилось с моего первого визита. Под ногами зашелестели листы бумаги, на которые я не обратил внимания в прошлый раз. Это оказался разорванный на несколько частей блокнот, исписанный размашистым трудночитаемым почерком.
«третий день сатурналий. сегодня я возвращаюсь из обители печали — несмотря на то что магистр был добр ко мне — он не смог меня избавить от её тяжести — придётся это сделать самому.», — прочитал я на одном листе. На обороте этого же листа:
«третья ночь сатурналий. в моем доме гость — я перевоплощусь в могущественного повелителя червей и инициирую этого пришельца» Черт! Неужели этот псих пишет тут обо мне? Хорошо, что я не дал ему закончить свой обряд«инициации», что бы не скрывалось за этим!
Вонь в комнате стала совсем невыносимой, поэтому я собрал с пола останки блокнота и пошёл к себе, прикрыв дверь.
«четвёртый день сатурналий. сложно представить и понять те муки что причиняет она мне — даже сейчас мысли штабелями укладываются друг на друга — и она становится всё тяжелее и тяжелее — силы моих ладоней не хватает чтобы оторвать её — но я видел клей у большой женщины — я украду его — я залью им свои уши чтобы не слышать мыслей — а потом приклею к ней руки и оторву её» «восьмой день сатурналий. я долго готовился каждую ночь я вылезал на крышу — чтобы ЭТИ не видели меня — я был тих как мышь и проворен как кот — я приготовил на крыше петлю из прекрасной стальной проволоки — она отрежет её как кусок масла — это будет моё новое перевоплощение! я стану Носящим главу! уже всё готово — осталось немного клея его должно хватить. Пора.» Уважаемый читатель, я не знал, что этот псих хочет сделать, но, признаюсь, уже тогда мне это сильно не нравилось.
Я отложил бумаги и вернулся в его комнату. «Что же ты задумал?», — обратился я к невидимому собеседнику, оглядывая помещение. Взгляд упал на окно, за которым падали крупные хлопья снега. Раз он вылезал через оконный проем, то возможно там есть какие-то следы. Пыль на подоконнике была местами стёрта, а на белой облупившейся краске проглядывали отпечатки грязных ступней — значит на него действительно вставали. Я открыл окно и выглянул, не знаю почему, но в первую очередь я ожидал увидеть Васькино тело внизу на асфальте, и каково же было моё облегчение, когда оказалось, что его там нет.
— Привет, — раздался негромкий голос сверху.
Я задрал голову и увидел Ваську. Он стоял на краю крыше ровно над соседскими окнами. Несмотря на то, что на улице было существенно ниже нуля, на нем была только грязная футболка, достающая до колен и тонкая серебристая цепочка.
Васька сжался под хлёсткими оплеухами, и я вынужден был закрыть несчастного больного от взбешённой соседки.
— Принесите одеяло, нельзя оставлять его в таком виде, — выкрикнул я, потеснив неудержимую женщину-стихию.
— Ты представляешь, какой потрох, я оставила клей на кухне, а этот наркоман утащил его, — она забегала по комнате, откидывая мусор, который попадался под ноги и без конца тараторила.
— Снимите её с меня, — почувствовав, что угроза отступила, Васёк опять тихонько заскулил, и только сейчас я заметил странное положение его рук, поначалу я решил, что таким образом он защищается от тумаков соседки, но оказалось, что это не так. Он будто поддерживал голову, не давая ей упасть. Я попытался аккуратно отвести его руки, но от этого бедняга только начинал громче выть. После первичного осмотра мне стало ясно, для чего он стянул соседский клей, — его ладони были намертво приклеены к ушам.
Вскоре появился прапор с одеялом, и я отвёл шокированного Ваську в ванную, где ещё долго отдирал уже схватившийся клей. После этого несчастный крепко уснул на полу пустой комнаты. Стука этой ночью я не слышал.
Несколько дней из его комнаты не доносилось ни звука. Как будущий врач, я считал своим долгом — проведать его, но дверь оказалась плотно закрытой, несмотря на то, что замок был сломан. Может быть Ваську увезли под покровом ночи в больницу, так же как и привезли?
Нет, я не хотел брать на себя роль опекуна этого несчастного, но всё равно мне было по-человечески жалко больного и брошенного матерью Ваську.
Сосед на мои вопросы только отнекивался.
— Он всегда так — затихает на неделю, а потом выдаёт.
— Что выдаёт?
— Хуйню выдаёт, в кастрюлю может насрать или… — Или что?
— Или… Я же говорю в кастрюлю может насрать! — прапор раздражённо затушил бычок и, хлопнув дверью, скрылся в своей комнате.
Суббота. Утром я обнаружил, что дверь в Васькину комнату открыта, а коридоре витает густой и тяжёлый смрад, видимо всё это время парень не утруждал себя походами до туалета и справлял нужду там же, где и жил. Закрыв нос, я осторожно заглянул в помещение но никого не обнаружил внутри. Изгаженный пол, голые стены, ничего не изменилось с моего первого визита. Под ногами зашелестели листы бумаги, на которые я не обратил внимания в прошлый раз. Это оказался разорванный на несколько частей блокнот, исписанный размашистым трудночитаемым почерком.
«третий день сатурналий. сегодня я возвращаюсь из обители печали — несмотря на то что магистр был добр ко мне — он не смог меня избавить от её тяжести — придётся это сделать самому.», — прочитал я на одном листе. На обороте этого же листа:
«третья ночь сатурналий. в моем доме гость — я перевоплощусь в могущественного повелителя червей и инициирую этого пришельца» Черт! Неужели этот псих пишет тут обо мне? Хорошо, что я не дал ему закончить свой обряд«инициации», что бы не скрывалось за этим!
Вонь в комнате стала совсем невыносимой, поэтому я собрал с пола останки блокнота и пошёл к себе, прикрыв дверь.
«четвёртый день сатурналий. сложно представить и понять те муки что причиняет она мне — даже сейчас мысли штабелями укладываются друг на друга — и она становится всё тяжелее и тяжелее — силы моих ладоней не хватает чтобы оторвать её — но я видел клей у большой женщины — я украду его — я залью им свои уши чтобы не слышать мыслей — а потом приклею к ней руки и оторву её» «восьмой день сатурналий. я долго готовился каждую ночь я вылезал на крышу — чтобы ЭТИ не видели меня — я был тих как мышь и проворен как кот — я приготовил на крыше петлю из прекрасной стальной проволоки — она отрежет её как кусок масла — это будет моё новое перевоплощение! я стану Носящим главу! уже всё готово — осталось немного клея его должно хватить. Пора.» Уважаемый читатель, я не знал, что этот псих хочет сделать, но, признаюсь, уже тогда мне это сильно не нравилось.
Я отложил бумаги и вернулся в его комнату. «Что же ты задумал?», — обратился я к невидимому собеседнику, оглядывая помещение. Взгляд упал на окно, за которым падали крупные хлопья снега. Раз он вылезал через оконный проем, то возможно там есть какие-то следы. Пыль на подоконнике была местами стёрта, а на белой облупившейся краске проглядывали отпечатки грязных ступней — значит на него действительно вставали. Я открыл окно и выглянул, не знаю почему, но в первую очередь я ожидал увидеть Васькино тело внизу на асфальте, и каково же было моё облегчение, когда оказалось, что его там нет.
— Привет, — раздался негромкий голос сверху.
Я задрал голову и увидел Ваську. Он стоял на краю крыше ровно над соседскими окнами. Несмотря на то, что на улице было существенно ниже нуля, на нем была только грязная футболка, достающая до колен и тонкая серебристая цепочка.
Страница 3 из 4
