ФБИ

И его стараются удалить, чтобы облегчить вес конструкции. Слышали, небось, что нас хотят оставить в количестве всего тридцати миллионов?

— У-у? — промычал он на этот раз вопросительно. Наверно, еще не слышал.

— Подозреваю, что у нас в стране, как, впрочем, и во всем мире, уже давно введен тотальный контроль, — разохотившись, продолжал я.

— И на каждого заведено досье. Благо сейчас это сделать просто. В тридцать седьмом году не получилось, технически не представлялось возможным. А сейчас — легко! При современных-то технологиях.

— О-о! — откликнулся он.

— Но сейчас громких процессов устраивать не будут. И ставить к стенке тоже. Используют современные способы нейтрализации. Есть психотропные препараты, средства массовой дезинформации, а также зомбирования, — продолжал наворачивать я.

— Тут надо глядеть в корень. Если у власти есть возможность поставить всех на контроль, она обязательно ей воспользуется. Такова природа любой власти. Потому что её тоже преследует фобия… Я сделал паузу и испытующе посмотрел на него. И увидел, что он смотрит на меня с нетерпением. Тогда я пояснил:

— Она чрезвычайно боится быть скинутой.

— Ага, — вдруг четко выговорил он.

И я обомлел. Я замер, ожидая дальше услышать: «Вот ты и прокололся, голубчик!» Но он только усмехнулся и опять стал мычать. Значит, не велено ему раскрываться.

Когда я от него вышел, то заглянул в полуподвальное окошко. Тускло горел свет, а мой знакомый сидел за столом и… О-у! Теперь уже нечленораздельно простонал я. Он торопливо шлепал по клавишам ноутбука. Откуда у простого дворника ноутбук? Кому я доверился?

Невольно припомнились исторические факты. Ведь дворники всегда были на особом положении. Еще при царском режиме они являлись пособниками охранки. Наверно, им вернули прежний статус, и каждому выдали по служебному ноутбуку. Я догадался! Меня не проведешь!

Вернувшись домой, с ногами и головой спрятался под одеяло. А сколько спал, не знаю. Может, день. Или два. А может, много-много лет. Может, уже наступил 2037 год? Проснувшись, я подумал: как узнать? У меня ж не осталось никаких источников информации. Даже в бюро точного времени не позвонишь.

Но решил ли я свои проблемы? Нет, сомневаюсь. ФБИ меня по-прежнему прессует. Где же мне надежно спрятаться? Где укрыться? Еще подумал, и блестящая мысль пришла в голову.

Я быстренько собрался, надел плащ, широкополую шляпу (по крайней мере, кто выше меня, не будут видеть моё лицо) и вышел на проспект. Одиноко стоял телефонный аппарат. Им, наверно, уже сто лет никто не пользовался. Но, конечно, и он не является анонимным. Наверняка, компетентные органы тотчас узнают, откуда звонок. Но я опережу их! Сначала набрал номер справочного бюро и попросил сообщить номер ближайшего сумасшедшего дома. Потом позвонил к ним:

— Алло, алло! Присылайте санитаров по адресу… — я продиктовал свой адрес.

— Да-да, там проживает психический больной. Возможно, он не откроет вам и вообще не откликнется. Но вы через дверь сообщите ему пароль.

— Какой еще пароль? — спросили в трубке.

— «Мы по поручению Константина Сергеича», — быстро придумал я.

— От какого Константина Сергеича?

— Откуда я знаю, — ответил им.

— Это ж пароль такой.

— А кто с нами говорит? — еще спросили они.

Тут я немного растерялся. Выдать паспортные данные? Не рановато ли? И я ответил: — Иванов говорит.

— И положил трубку.

Вот здорово придумал! Да, только в сумасшедшем доме я обрету покой. Кому надо устанавливать наблюдение за ненормальным? Разве только лечащему врачу для написания докторской диссертации. Ну, это пусть. Я поспешил домой и стал ждать санитаров. Пока их нет, делаю последние записи в моем дневнике самой простой ручкой за три рубля пятьдесят копеек. Надеюсь, она ни к чему не подключена…