Пещера Сатаны

Тьма обступала Абрахама. И тьма эта была какой-то липкой и тоже словно бы живой. Она то заходила сзади, то пробегала леденящим душу ветерком, перебирая его волосы, хватая за руки… Брэм потряс головой, чтобы избавиться от пугающих мыслей, но паника внутри него лишь усилилась. «Чертовщина какая-то!» — подумал Скэйл. Ему уже не было дела ни до шахты, ни до золота, ни до Манчестера и Глэдис, его невесты. Брэм чувствовал себя так, будто ему только что во всех подробностях таинственный незнакомец рассказал, где, когда и как он умрет. Впрочем, ему уже не нужен был таинственный незнакомец, чтобы домыслить это самому. И Брэм пришел к выводу, что этот день уже не за горами. И даже не за горой. А в горе.

В этой.

Один раз у Скэйла даже сдали нервы; он вздрогнул и бросился прочь, назад… но было слишком темно, и Брэм заблудился в ходу. Тогда он пошел куда глаза глядят. Или, может быть, на все четыре стороны… В абсолютном мраке пещеры это было равносильно.

Что-то трепыхнулось перед ним; Брэм явственно почувствовал, как задел головой что-то… живое! Сердце едва не остановилось. Внезапно это что-то распустило крылья и, вспорхнув, врезалось с размаху Брэму в лоб. Тот заорал от неожиданности. Эхо прокатилось по пещере и вернулось к бедному кладоискателю в виде жуткого рева непонятного чудища. То, что только что врезалось в лоб Скэйлу, взлетело, и тут Абрахам догадался, что это — летучая мышь. «Тьфу ты, летуна испугался!» — обругал он сам себя и двинулся дальше.

Спустя некоторое время Брэм увидел, как ход заворачивает направо. А увидеть он это смог потому, что из-за поворота лился свет. Самый обыкновенный свет, только… отливал почему-то золотисто-желтым оттенком. Внезапная догадка вспыхнула в голове Скэйла, и он бросился к свету… Перед ним предстал огромный зал. И — у Скэйла перехватило дыхание — он весь, весь был сложен из слитков чистейшего золота высшей пробы. У стены стоял стеклянный столик, на нем — ваза с фруктами; над ним на стене висело с десяток книжных полок, забитых до отказа. На одной из них располагались, как смог разглядеть Скэйл, классические книги, на другой — детективы, на третьей — фантастика… на отдельной полке стояли книги, знаменитые повествованием о нечистой силе: «Фауст»(штук пять вариаций на тему),«Дракула»(тоже немало фанфиков различных авторов; в том числе и оригинал),«Мастер и Маргарита»… на другой стене висели картины, изображающие преимущественно чертей, демонов и дьяволов различных видов и размеров. Обитатель этого места, очевидно, был сатанистом. Под потолком обнаружилось две люстры со свечами, а у стены напротив входа стояла кровать с балдахином из алого бархата, расшитым золотыми нитями и жемчугом. Возле кровати расположился еще один столик, на котором были блюда со сладостями и книга, заложенная на середине. Вернее, она лежала корешком вверх, открытая приблизительно на середине. Все в целом выглядело поистине потрясающе… Брэм застыл, в восхищении оглядывая зал.

— Нравится? — Абрахам вздрогнул. Вкрадчивый голос беспардонно прервал его сладостные мечты, уже поплывшие было в голову, прокатился змеем по стенам и вернулся к кровати с балдахином. Скэйл вскинул голову.

На кровати сидел молодой человек… нет, не молодой. А впрочем… казалось, будто определить возраст этого человека было невозможно. На первый взгляд он был молод; но и жесты его, и ленивый, аристократический взгляд, скользивший по Скэйлу, выдавали в нем человека опытного, много знающего. Причем узнавшего не понаслышке. Их взгляды встретились, и на миг Брэму показалось, что он смотрит в бездну. От этого жгучего и тяжелого взгляда по-настоящему стало страшно: Скэйл понял, что обитатель пещеры знает ВСЕ. Или, по крайней мере, почти все. Тот же страх, что и в пещере, охватил его. Но незнакомец, словно прочитав мысли Скэйла, отвел глаза. Абрахам вздохнул и выдавил:

— Очень… вы здесь живете?

Человек кивнул, снова глядя Брэму в глаза. Выражение их поменялось; теперь оно было таким же мягким, вкрадчивым и жгучим, как и голос.

— Д… давно?

— Весьма. Вы не представляете себе, насколько давно, — улыбнувшись, обитатель зала встал и сделал несколько шагов вдоль кровати. Странно, но Брэму показалось, что цвет его глаз изменился. Когда Скэйл входил, они были непроницаемо черными, теперь же — глубокими, зелеными. Хотя, впрочем, это могло просто привидеться.

Пройдясь вдоль кровати, человек сел за стол и жестом указал Брэму на соседний стул.

— Присаживайтесь, что же вы стоите, — пристально глядя на золотоискателя, сказал он.

Брэм подошел, неуверенно сел. Он чувствовал себя очень неловко, сам не знал, почему. Мужчина гостеприимно подвинул Абрахаму тарелочку, заботливо положил на нее фрукты из вазы, предложил гостю:

— Ешьте, Абрахам. Они свежие.

Что-то нехорошее шевельнулось в душе Скэйла. Откуда этот подозрительный тип знает его имя?

Тот громко расхохотался.