Ночные хищники

Она видела, что одна моя рука безнадежно болтается вдоль тела, замечала и остальные увечья. Наконец, бросилась еще раз и потянулась острыми зубами к моему горлу. Упали на землю, я услышал щелк челюстей недалеко от уха. Она немного промахнулась и сомкнула зубы на моем плече, одновременно раздирая когтями грудь. Кровь пьянила ее, а голод делал решительной. Я бил в бессилии рукой по земле, дергал ногами, ощущая, как меня пожирают живьем. Она отстранилась на долю секунды, чтобы прожевать кусок плоти, отвратительным красным сгустком свисающий изо рта. Кровь сочилась по подбородку, капая на полуобнаженную женскую грудь.

Громко отрыгнув, ведьма вновь приникла ко мне в кровавом поцелуе. На этот раз не промазала, как вампир присосалась к горлу. Я сжимал и разжимал кулак, в агонии ерзая по земле, и неожиданно нащупал цепь.

Ведьма опять отстранилось, ей не удалось разодрать сонную артерию, иначе со мной было бы покончено. Кровь медленно сочилась из раны, текла на грудь и плечо. Ведьма облизала губы и опять потянулась к моему горлу. Считала, что жертва ошеломлена, остается ее только съесть, совсем забыла, что имеет дело с таким же хищником, как сама. Я набросил цепь ей на шею и потянул. В ответ раздался отвратительный хрип, кровь вытекала из оскаленного рта.

Когда она потеряла сознание, я поднялся на ноги и тогда уже приложился всем телом. Видел, как цепь впивается ей в горло, оставляя за собой багровый след. Как хлещет ее… на этот раз ее… кровь. Еще одно усилие и шейные позвонки окончательно хрустнули. Голова высоко подлетела вверх и упала носом в землю. Я опустился на колени, тяжело дыша.

Отдыхал недолго, лишь перевел дыхание и набросился на обрубок ее шеи, отрывая зубами куски мяса. Нестерпимо хотел есть, плоть почти не пережевывал, запивал теплой кровью, хлещущей из раны. Шея оказалось жилистой и совершенно невкусной. Вскоре я это понял и перекинулся на другие части тела — предплечья, грудь… Там я задержался надолго, голод довольно урчал в желудке, затихая. Жаль, у меня не было ножа, кожу в некоторых местах оказалось сложно разгрызть, зубы лишь скользили и никак не могли зацепиться. Приходилось широко разевать рот, и почему у меня не вытянутая вперед челюсть, как у волка?

Я избавил ее от одежды, когда дошел до ног и того, что между ног, неожиданно почувствовал желание. Почему бы и нет? Самка моей расы, ее можно даже назвать красивой, несмотря на отсутствующую голову. Даже не пришлось снимать то, что когда-то именовалось штанами, мой член благополучно выглянул сквозь одну из многочисленных дыр. Кое как расширив рукой лоно, я затолкал туда свой жаждущий орган.

Ерзал по ней, яростно рычал, иногда вгрызался зубами в желанную плоть и продолжал прерванную трапезу. В исступлении не замечал ничего, того, что не одного меня привлекает запах свежей крови… Не животных следовало бояться, не водятся нынче львы и гиены, нет даже шакалов и волков. Но есть кое-кто похуже любого зверя… Меня схватили за ноги и отшвырнули прочь. Могли убить с легкостью, только зачем? Двое здоровых мужиков, они тоже были голодны, поэтому сначала огрызли по кусочку. Я вскочил и бросился на них, спасая свою добычу.

Меня отшвырнули ударом ноги. Потом они удалились, почти бегом и забрали с собой труп. Боялись не меня, из темноты раздавались новые крики и вой, сверкали чьи-то глаза. Потом явились опоздавшие… Трое или четверо придавили меня к земле, кромсая тело зубами и когтями. Теряя сознание, я увидел блеск факелов — дикие у костра услышали крики, и пришли отогнать хищников от деревни. Мои мучители разбежались, один какое-то время пытался умыкнуть и добычу, не замечая, что она прикована к колодцу.

Когда огонь поднесли ближе, я уже был далеко оттуда, хотя тело продолжало дергаться.