В коморке, что за актовым

Это я так отрабатываю свое жилье. Пришел я в город пешком по трассе, глубокой осенью, по снегопаду. Кроме пальто, зимних ботинок и длинного шерстного шарфа, связанного моей бывшей женой, другого имущества у меня не было. Деньги кончились еще на трассе в придорожной кафешке. В Нагорном я знал только таджика Ису, который торговал на рынке джинсами. Мы познакомились с ним еще летом, тогда он играл в электричках на гитаре в Казани, а я еще был при деньгах и снимал квартиру. Мы с ним пили сутки напролет, я стучал по пустым кастрюлям, он пел песни Чижа и Гражданской обороны. Адекватный таджик, с высшим образованием. Уезжая, он мне оставил свой адресок в Нагорном. Это было последнее место, где меня будут искать, решил я в конце августа, когда понял, что мне нужно бежать. Случайное знакомство о котором никто не знал подходило для этой цели как нельзя более кстати.

Это миф, что затеряться можно только в большом городе. Вот я, к примеру, живу на самом виду узкой тусовочной команды Нагоргого и чувствую себя полностью растворившимся. Здесь считают, что я скрываюсь от кавказской мафии — Иса целую историю зарядил в массы о моей нелегкой судьбе. Правду же, один раз глянув мне в глаза, он знать наотрез отказался.

Коморка только называется коморкой — это целая серия помещений, оканчивающаяся бывшей кинобудкой с давно прикрытыми отверстиями для кинопроекторов. Интересно, в кого переквалифицировались киномеханики, ведь их же много было в советское время, крутили фильмы в школах и пионерлагерях, в кинотеатрах… но я не об этом. Между будкой и тамбуром находился узкий проход с дверью в маленькую комнату, скорее всего бывшую монтажную. В комнате я разместил свои вещи, а в репетиционной, где в углу были соскладированы маты из спортзала, я спал. Вы пробовали накрываться матами? Не хуже матраса, с той лишь разницей, что они невообразимо воняют молодым дерматином, или из чего их там делают… 25 ноября. Стук в дверь. Я уже умею различать по стуку с каким намереньем ко мне пожаловали. Если это кто-то из администрации школы — зауч, завхоз, или охранник, это один стук — настойчивый, проверочный. Тут я не открываю. Ключи от коморки только у Максима — руководителя школьного ансамбля. Он и держит ответ перед завхозом и директором. Если это стук осторожный, то это пришли фанаты группы, но днем им здесь тоже делать нечего — сбор только после семи вечера, когда последний ученик второй смены уходит домой. Музыканты ломились как к себе домой — небрежно, типа, куда денутся, все равно откроют. Те же, от кого я бежал, вообще обойдутся без стука, смею надеяться.

Этот же стук был почти такой, как у фанатов, только с большей долей любопытства, если так можно сказать про звук, издаваемый костяшками пальцев по железу. Я не стал отзываться — обычно в это время я лежал на матах и переваривал обед. Переваривал громко сказано, питался я обычно тем, что приносили тусовщики — когда перепадало нехило, а когда и так, сидел на хлебе с чаем. Главное — после еды выпить что-нибудь горячее, хоть кипятка, если нет чая. Сколько бы мало харчей не было, теплая вода создаст ощущение полного желудка.

Последняя моя заначка — швейцарские часы, которые я купил во время шальных денег ушли в ломбард. Денег этого НЗ хватило бы дотянуть до весны, если не пить водку. Но как ее не пить. Потому, сегодня на обед была литровая банка супа, которую приволок вчера тусовщик Костя — маленький, дохлый, с постоянным насморком. Я даже суп этот, на куриных потрохах ел поначалу через силу, вспоминая этого сморчка, увешенного значками «Алисы» и«ГрОб». Но потом ничо, в охотку пошло. Это не ему в конце-концов, а мне до весны здесь чалиться, не смея носа показывать. Кипяток я разогрел в другой банке, на самодельной электоплитке из кирпича и какой-то пружины, сделанной гитаристом.

Стук повторился, но звучал он не настойчиво, а как-то извиняючись. Вот, думаю, не повезло. Похоже, что это кто-то из друзей фанатов приперся, больше некому. Слыхали звон, да не знают где он, как говорил мой начальник-полудурок любитель пословиц и поговорок, из-за которого, мне собственно и предстоит в скором времени остаться без головы. У него даже книжица Даля в тонкой обложке валялась всегда на столе. Ладно, проехали, сам то он уже наверное, с месяц как на ферме по выращиванию опарышей. Ну ты то куда полез, не сиделось в офисном планктоне, жизнь приелась, рискнуть захотел, молодец. Может и от того, что с полгода до этого жена ушла… не знаю, как у них там с моралью и принципами, но надеюсь, хоть Марту они оставят в покое — я же ей даже звонка не сделал. Хотя, если у этих тварей есть что-то человеческое в натуре, то Марты уже тоже нет на свете… Посыпать голову пеплом и бить кулаком в грудь не буду — не до того сейчас. Попробуйте пройтись под снегопадом 16 часов, не зная, даже, ожидает ли тебя ночлег впереди — все чувства и переживания, все угрызения совести перед близкими, которых вольно-невольно подставил, вымерзнут напрочь, а потом их нужно просто не размораживать.