От любви до ненависти всего один шаг, а от жизни до смерти — и того меньше. Иногда между ними стирается грань, и жизнь и смерть становятся неразличимыми.
Добавить в моё избранное
15 мин, 0 сек 19640
Их отношения потерпели полный крах. То, что когда-то начиналось будто сказка, кончилось кошмаром. То, что когда-то начиналось любовью, закончилось ненавистью. И уже стало неясно, а была ли она — любовь.
Они встретились, как многие — на дискотеке в одном из элитных клубов их города. Они понравились друг другу. Он — высокий симпатичный блондин с серьгой в ухе, она стройная гламурная страстная брюнетка с ангельским лицом. Она извивалась на танцполе под кислотный бит доморощенных столичных ди-джеев, а он стоял на балконе в ВИП-зоне и наблюдал за ней. Она действительно выделялась из толпы себе подобных «чикс». С первого взгляда ничем от них не отличавшаяся, она таяла в толпе разгоряченных тел. Но его опытный взгляд сразу выделил ее по изящным движениям, с которыми она полностью отдалась непристойному танцу. Ее руки вторили ее гибкому телу, ноги несли это тело в пространстве из стороны в сторону, словно лодку по волнам — мягко и нежно. Эти движения были спонтанными, неотработанными, но не скованными и неумелыми, как у большинства танцующих, которые повторяли их, увидев по телевизору или в интернете. Ее движения были такими естественно-восхитительными… Она мелькала в блеске софитов и дергающихся лучей — то зеленых, то синих, то красных… Она пылала, светилась, искрилась, как пламя, как вечный негаснущий огонь. Она зажигала то с одним парнем, то с другим, то с третьим, но потом отталкивала всех изящным жестом руки, ни на секунду не прекращая свой страстный танец. К ней подстраивались другие девушки, и она танцевала с ними так же, как и с парнями — полностью отдаваясь ритму их тел. Но и девушки были отстранены, как и мужчины — ритм их тел не совпадал с ее ритмом. Так думал он, почему — сам не понимая. Может быть, было все намного проще, все они — и девушки, и парни — были слишком слабыми танцорами для нее. Но он так не считал. Он был уверен в своей первой догадке.
Наконец ему надоело, и он снизошел до того, что бы спустится вниз, в этот хаос тел, разгоряченных танцем, похотью и запрещенной химией. Тот, кто удостоен места в ВИП-зоне — месте королей — спускался. Он спускался вниз — к ней. Работая руками, он прорвался сквозь толпу к той, которую желал. Сначала она его даже не заметила, воспринимая как очередного подкатившего к ней мужика (кем, в принципе, он и был). Но когда он начал танцевать, вторя ее движениям и понимая ее с полушага, она подняла чарующие глаза и увидела его лицо, которое светилось таким же пламенем, как и ее. Их губы встретились.
Потом начались бесконечные свидания, бессонные ночи и тягостные дни. Посещения всевозможных дорогих ресторанов, баров — клубы потихоньку сошли на нет. Предпринимались частые поездки за границу. Друзья дивились его переменам — закоренелый бабник остепенился. Не без удивления стали относиться к ней ее подруги — страстная нимфоманка нашла «того самого». Он имел небольшой капитал, а точнее его родители. Она тоже была не из бедной семьи, и когда, через полгода с начала их встречи, речь зашла о женитьбе, ни одна из сторон не была против. Сыграли пышную свадьбу. Она по праву была признана самой красивой невестой города, а он — самым красивым женихом. Потом был медовый месяц, который они провели в очередной поездке за границу. После они поселились в отдельной трехкомнатной квартире, которую им любезно предложили его родители. Все было прекрасно и чудесно. Они были счастливы.
Но после шести лет совместной жизни никто бы так не сказал. Как это часто бывает, скоропостижный брак дал трещину. Но они хотя бы протянули шесть лет, вот именно — не прожили, а протянули. Только первый год был нормальным, потом начали вскрываться, как язвы, мерзкие стороны их характеров, те стороны, что сначала они не замечали у друг друга, опьяненные любовью, хотя, скорее всего, просто страстью. Оказалось (ну прямо совершенно неожиданно), что она жуткая зануда. Ей могло быстро все наскучить, а хандра была ее естественной ипостасью. Он же был примитивным маменькиным сынком, и как это мать его по клубам пускала? Непонятно. Все нужно делать, как сказала его мать, и никак по-другому. Готовить, как мать, убираться, как мать, застилать кровать, как мать, даже диски на полке должны были быть расставлены, как их расставляет его мать. Это становилось невыносимым. Он давил на нее, она давила на него.
Их жизнь превратилась в монотонно тянущиеся дни. Все свои действия они делали по привычке, даже можно сказать больше — чисто рефлекторно. Все было вымерено вплоть до минуты, если что-то выпадало из графика, то это был повод для скандала, причем самый страшный повод. Остальные были так, слабенькими, но если что-то пошло не по установленным правилам, то он взрывался, как тратил и буйствовал, как вулкан. Она кидалась на него, как пантера, с присущей этому зверю необузданной яростью. С каждым годом скандалы становились все сильнее и чаще, длились дольше, а последствия были все мрачней. Он бил ее, она царапала его. Как бы сильно он ее не избивал, она всегда отвечала тем же, хотя была вдвое легче и в полтора раза меньше его.
Они встретились, как многие — на дискотеке в одном из элитных клубов их города. Они понравились друг другу. Он — высокий симпатичный блондин с серьгой в ухе, она стройная гламурная страстная брюнетка с ангельским лицом. Она извивалась на танцполе под кислотный бит доморощенных столичных ди-джеев, а он стоял на балконе в ВИП-зоне и наблюдал за ней. Она действительно выделялась из толпы себе подобных «чикс». С первого взгляда ничем от них не отличавшаяся, она таяла в толпе разгоряченных тел. Но его опытный взгляд сразу выделил ее по изящным движениям, с которыми она полностью отдалась непристойному танцу. Ее руки вторили ее гибкому телу, ноги несли это тело в пространстве из стороны в сторону, словно лодку по волнам — мягко и нежно. Эти движения были спонтанными, неотработанными, но не скованными и неумелыми, как у большинства танцующих, которые повторяли их, увидев по телевизору или в интернете. Ее движения были такими естественно-восхитительными… Она мелькала в блеске софитов и дергающихся лучей — то зеленых, то синих, то красных… Она пылала, светилась, искрилась, как пламя, как вечный негаснущий огонь. Она зажигала то с одним парнем, то с другим, то с третьим, но потом отталкивала всех изящным жестом руки, ни на секунду не прекращая свой страстный танец. К ней подстраивались другие девушки, и она танцевала с ними так же, как и с парнями — полностью отдаваясь ритму их тел. Но и девушки были отстранены, как и мужчины — ритм их тел не совпадал с ее ритмом. Так думал он, почему — сам не понимая. Может быть, было все намного проще, все они — и девушки, и парни — были слишком слабыми танцорами для нее. Но он так не считал. Он был уверен в своей первой догадке.
Наконец ему надоело, и он снизошел до того, что бы спустится вниз, в этот хаос тел, разгоряченных танцем, похотью и запрещенной химией. Тот, кто удостоен места в ВИП-зоне — месте королей — спускался. Он спускался вниз — к ней. Работая руками, он прорвался сквозь толпу к той, которую желал. Сначала она его даже не заметила, воспринимая как очередного подкатившего к ней мужика (кем, в принципе, он и был). Но когда он начал танцевать, вторя ее движениям и понимая ее с полушага, она подняла чарующие глаза и увидела его лицо, которое светилось таким же пламенем, как и ее. Их губы встретились.
Потом начались бесконечные свидания, бессонные ночи и тягостные дни. Посещения всевозможных дорогих ресторанов, баров — клубы потихоньку сошли на нет. Предпринимались частые поездки за границу. Друзья дивились его переменам — закоренелый бабник остепенился. Не без удивления стали относиться к ней ее подруги — страстная нимфоманка нашла «того самого». Он имел небольшой капитал, а точнее его родители. Она тоже была не из бедной семьи, и когда, через полгода с начала их встречи, речь зашла о женитьбе, ни одна из сторон не была против. Сыграли пышную свадьбу. Она по праву была признана самой красивой невестой города, а он — самым красивым женихом. Потом был медовый месяц, который они провели в очередной поездке за границу. После они поселились в отдельной трехкомнатной квартире, которую им любезно предложили его родители. Все было прекрасно и чудесно. Они были счастливы.
Но после шести лет совместной жизни никто бы так не сказал. Как это часто бывает, скоропостижный брак дал трещину. Но они хотя бы протянули шесть лет, вот именно — не прожили, а протянули. Только первый год был нормальным, потом начали вскрываться, как язвы, мерзкие стороны их характеров, те стороны, что сначала они не замечали у друг друга, опьяненные любовью, хотя, скорее всего, просто страстью. Оказалось (ну прямо совершенно неожиданно), что она жуткая зануда. Ей могло быстро все наскучить, а хандра была ее естественной ипостасью. Он же был примитивным маменькиным сынком, и как это мать его по клубам пускала? Непонятно. Все нужно делать, как сказала его мать, и никак по-другому. Готовить, как мать, убираться, как мать, застилать кровать, как мать, даже диски на полке должны были быть расставлены, как их расставляет его мать. Это становилось невыносимым. Он давил на нее, она давила на него.
Их жизнь превратилась в монотонно тянущиеся дни. Все свои действия они делали по привычке, даже можно сказать больше — чисто рефлекторно. Все было вымерено вплоть до минуты, если что-то выпадало из графика, то это был повод для скандала, причем самый страшный повод. Остальные были так, слабенькими, но если что-то пошло не по установленным правилам, то он взрывался, как тратил и буйствовал, как вулкан. Она кидалась на него, как пантера, с присущей этому зверю необузданной яростью. С каждым годом скандалы становились все сильнее и чаще, длились дольше, а последствия были все мрачней. Он бил ее, она царапала его. Как бы сильно он ее не избивал, она всегда отвечала тем же, хотя была вдвое легче и в полтора раза меньше его.
Страница 1 из 4
