Деревянные дома встречались ему здесь и раньше, но этот был не столько даже старым, сколько старомодным. Этакий замок в дереве, с резными львиными головами и даже одинокой горгульей на крыше, весь перевитый плющом, за которым лишь угадывались бревенчатые стены.
Добавить в моё избранное
13 мин, 17 сек 6859
Дверь открыла тонкая старая женщина. Назвать ее старушкой было совершенно невозможно — она держалась так, что великие года ее подчеркивались и отрицались одновременно.
— Здравствуйте! — сказал Джеймс.
— Вы — миссис Коншенс? Меня зовут Грейп, Джеймс Грейп. Я по объявлению.
— О, конечно! Проходите, пожалуйста, — улыбнулась пожилая леди.
— Да, это я. Проходите.
Джеймс вошел в дом. Его окутал запах чая, лекарств, приправ, и еще чего-то неуловимого, смутно неприятного. Сразу показалось, здесь еще кто-то живет, какое-то существо.
— Вы к нам надолго? — спросила миссис Коншенс.
— Как получится. Я здесь по делу, не могу сказать, насколько оно затянется.
— По какому, если не секрет?
Джеймс помедлил.
— Мне нужно найти одну женщину с ребенком, — сказал он.
— Они переехали в этот город года три назад.
Миссис Коншенс нахмурилась, наклонила голову.
— У меня жила как раз в то время одна женщина, — сказала она.
— Но без ребенка. Да, без ребенка. Давайте, я покажу вам мансарду.
Новое жилище не произвело на Джеймса особого впечатления. Шкаф, кровать, комод, письменный стол — все содержалось в идеальном порядке, но чувствовалось, что здесь давно никто не жил. Это витало в воздухе — запах запустения, отсутствия человеческого существа. Джеймс мимоходом удивился этому. Мансарда сдавалась по смешной цене, она просто не могла пустовать. Впрочем, кто знает.
Этой ночью, едва Джеймсу удалось задремать, его разбудил шорох. Джеймс полежал немного в кровати, прислушиваясь. Шорох повторился. Он шел от письменного стола.
«Ну вот и выяснилось, почему здесь так дешево», мрачно подумал Джеймс. Он поднялся и тихонько подошел к столу, ожидая, что сейчас раздастся громкий панический скрип лапок по дереву, знаменуя убегающего грызуна. Но все было тихо.
Джеймс включил торшер. Письменный стол — резной, массивный, лакированный — тускло замерцал в электрическом свете. Торшер немного покачивался, и тени на полу зашевелились, засуетились, будто стол начал жить собственной жизнью.
Джеймс начал выдвигать ящики. В одном из них он обнаружил пуговицу — большую, старую пуговицу с облезшей позолотой. Джеймс машинально сунул ее в карман.
Больше в ящиках ничего — и никого — не было.
Вздохнув, Джеймс вернулся в кровать и вскоре заснул.
— У вас наверху живут мыши, миссис Коншенс, — сказал Джеймс за утренним чаем.
— Я точно слышал шорохи.
Ответной реакции он не ожидал. Хозяйка дома вытянулась, как тростинка, подняла брови и отчеканила:
— У меня нет в доме крыс! Нет, и никогда не было!
— Но я слышал… — Нет, и никогда не было! Спросите кого угодно!
С этими словами дама взяла свою чашку, развернулась и удалилась в свою комнату. Она даже постаралась, насколько Джеймс мог судить, хлопнуть дверью.
Быстро допив чай, он подхватил портфель и направился к двери. По дороге к бирже он некоторое время пытался сообразить, что его обеспокоило в словах миссис Коншенс, пока, наконец, не понял.
При чем тут крысы? Он спрашивал про мышей.
Час спустя он стоял у стойки биржи труда, пытаясь заглянуть в экран компьютера симпатичной операционистки. Учитывая, что и девушка, и экран были за стеклом, получалось плохо.
— К сожалению, у нас в базах нет Вероники Сведенборг, — сказала сотрудница биржи, укоризненно посмотрев на прижавшегося к стеклу Джеймса.
— Поищите Веронику Грейп, — сказал он.
Девушка скосила глаза на только что сделанную запись в регистрационной книге.
— Она ваша… сестра?
— Жена, — неохотно сказал Джеймс.
— Бывшая.
Операционистка снова забарабанила пальцами по клавишам.
— Да, есть записи о том, что она обращалась к нам на биржу, — сказала она через несколько минут.
— Однако она не согласилась ни на одну работу из предложенных ей, так что у нас больше нет о ней никаких данных.
— Спасибо, — вздохнул Джеймс.
— Где еще посоветуете поискать информацию о ней?
Девушка за стеклом пожала плечами.
— В полиции, — сказала она.
Итак, Вероника была здесь, думал Джеймс, ложась спать. Однако в полиции, скорее всего, ничего о ней не знают — с чего бы им о ней что-то знать? Почему она отказалась от работы? Понятно, что на бирже особо хорошего не предложат. К тому же у Вероники были определенные накопления, но небольшие — как раз достаточно, чтобы найти нормальную работу, но не более того. Видимо, так и случилось. Надо проверить здешние детские сады — есть шанс, что их дочь ходит в один из них.
Как он будет ее искать? Он не знает, как она выглядит, не знает ее имени. Но он знает ее фамилию. Если упирать на то, что он раскаявшийся бывший муж — что, в целом, так и есть — вероятно, воспитатели не откажут в информации.
— Здравствуйте! — сказал Джеймс.
— Вы — миссис Коншенс? Меня зовут Грейп, Джеймс Грейп. Я по объявлению.
— О, конечно! Проходите, пожалуйста, — улыбнулась пожилая леди.
— Да, это я. Проходите.
Джеймс вошел в дом. Его окутал запах чая, лекарств, приправ, и еще чего-то неуловимого, смутно неприятного. Сразу показалось, здесь еще кто-то живет, какое-то существо.
— Вы к нам надолго? — спросила миссис Коншенс.
— Как получится. Я здесь по делу, не могу сказать, насколько оно затянется.
— По какому, если не секрет?
Джеймс помедлил.
— Мне нужно найти одну женщину с ребенком, — сказал он.
— Они переехали в этот город года три назад.
Миссис Коншенс нахмурилась, наклонила голову.
— У меня жила как раз в то время одна женщина, — сказала она.
— Но без ребенка. Да, без ребенка. Давайте, я покажу вам мансарду.
Новое жилище не произвело на Джеймса особого впечатления. Шкаф, кровать, комод, письменный стол — все содержалось в идеальном порядке, но чувствовалось, что здесь давно никто не жил. Это витало в воздухе — запах запустения, отсутствия человеческого существа. Джеймс мимоходом удивился этому. Мансарда сдавалась по смешной цене, она просто не могла пустовать. Впрочем, кто знает.
Этой ночью, едва Джеймсу удалось задремать, его разбудил шорох. Джеймс полежал немного в кровати, прислушиваясь. Шорох повторился. Он шел от письменного стола.
«Ну вот и выяснилось, почему здесь так дешево», мрачно подумал Джеймс. Он поднялся и тихонько подошел к столу, ожидая, что сейчас раздастся громкий панический скрип лапок по дереву, знаменуя убегающего грызуна. Но все было тихо.
Джеймс включил торшер. Письменный стол — резной, массивный, лакированный — тускло замерцал в электрическом свете. Торшер немного покачивался, и тени на полу зашевелились, засуетились, будто стол начал жить собственной жизнью.
Джеймс начал выдвигать ящики. В одном из них он обнаружил пуговицу — большую, старую пуговицу с облезшей позолотой. Джеймс машинально сунул ее в карман.
Больше в ящиках ничего — и никого — не было.
Вздохнув, Джеймс вернулся в кровать и вскоре заснул.
— У вас наверху живут мыши, миссис Коншенс, — сказал Джеймс за утренним чаем.
— Я точно слышал шорохи.
Ответной реакции он не ожидал. Хозяйка дома вытянулась, как тростинка, подняла брови и отчеканила:
— У меня нет в доме крыс! Нет, и никогда не было!
— Но я слышал… — Нет, и никогда не было! Спросите кого угодно!
С этими словами дама взяла свою чашку, развернулась и удалилась в свою комнату. Она даже постаралась, насколько Джеймс мог судить, хлопнуть дверью.
Быстро допив чай, он подхватил портфель и направился к двери. По дороге к бирже он некоторое время пытался сообразить, что его обеспокоило в словах миссис Коншенс, пока, наконец, не понял.
При чем тут крысы? Он спрашивал про мышей.
Час спустя он стоял у стойки биржи труда, пытаясь заглянуть в экран компьютера симпатичной операционистки. Учитывая, что и девушка, и экран были за стеклом, получалось плохо.
— К сожалению, у нас в базах нет Вероники Сведенборг, — сказала сотрудница биржи, укоризненно посмотрев на прижавшегося к стеклу Джеймса.
— Поищите Веронику Грейп, — сказал он.
Девушка скосила глаза на только что сделанную запись в регистрационной книге.
— Она ваша… сестра?
— Жена, — неохотно сказал Джеймс.
— Бывшая.
Операционистка снова забарабанила пальцами по клавишам.
— Да, есть записи о том, что она обращалась к нам на биржу, — сказала она через несколько минут.
— Однако она не согласилась ни на одну работу из предложенных ей, так что у нас больше нет о ней никаких данных.
— Спасибо, — вздохнул Джеймс.
— Где еще посоветуете поискать информацию о ней?
Девушка за стеклом пожала плечами.
— В полиции, — сказала она.
Итак, Вероника была здесь, думал Джеймс, ложась спать. Однако в полиции, скорее всего, ничего о ней не знают — с чего бы им о ней что-то знать? Почему она отказалась от работы? Понятно, что на бирже особо хорошего не предложат. К тому же у Вероники были определенные накопления, но небольшие — как раз достаточно, чтобы найти нормальную работу, но не более того. Видимо, так и случилось. Надо проверить здешние детские сады — есть шанс, что их дочь ходит в один из них.
Как он будет ее искать? Он не знает, как она выглядит, не знает ее имени. Но он знает ее фамилию. Если упирать на то, что он раскаявшийся бывший муж — что, в целом, так и есть — вероятно, воспитатели не откажут в информации.
Страница 1 из 4
