Дети

— Тебе сколько лет, мальчик?

— Шесть.

— А мне восемь. Тебя как зовут?

— Коля Птицын.

— А я Сашка. Я тебя помню. Ты с пятого этажа.

— Я из квартиры тридцать три.

— Твоя мама в школе работает.

— Да.

— Я ее видел. Там — во дворе… Сашка не выходил на улицу. Маму Коли Птицына он видел с балкона — она бросалась на железную дверь гаража, за которой прятался Сашкин отец. Потом отец вышел с бензопилой и отрезал Колиной маме руку… — Она моего батяню загрызла, — сказал Сашка и заплакал.

— Я хочу к маме, — сказал Коля.

— Нет, нельзя.

— Сашка испугался и сразу перестал плакать.

— Нам нельзя вниз. Пойдем, я отведу тебя к нашим… Они жили в огромной квартире, занимавшей два верхних этажа шестнадцатиэтажки. Здесь всё принадлежало четырнадцатилетнему Даниле и его десятилетней сестре Марианне. Их родителей, как обычно, не было дома — отец пропал на работе, о которой никто ничего не знал, а мама пять дней тому назад ушла в салон и уже не вернулась. С детьми оставались домработница Зульфия и гувернантка Надин: сейчас одна ворочалась в заколоченном туалете для гостей — она, рыча, бросалась на дверь, когда кто-нибудь из детей проходил по коридору; другая, подвывая, бродила по запертой лоджии и время от времени испытывала прочность бронированных стеклопакетов.

— Это Коля Птицын, — представил Сашка нового приятеля.

— Он с пятого этажа. Из квартиры тридцать три. Его мама моего батю загрызла. Она в школе работала.

Двенадцать пар глаз с любопытством смотрели на нового члена общины.

— Что ты умеешь делать? — спросил Данила.

— Заправлять кроватку, — неуверенно сказал смущенный Коля.

— Играть на барабане.

— Ты будешь собирать воду, — решила Марианна.

— Раньше это делала Света, но теперь она пойдет работать на кухню.

Невысокая рыжая девочка выступила вперед и взяла Колю за руку.

— Я тебе покажу, как собирать воду, — сказала она.

— Это несложно, ты справишься. Надо будет выходить на крышу, когда идет дождь, и ставить кастрюли.

— Мой папа крышу тоже купил, — гордо сказал Данила.

— У нас там сад.

Дождь был почти каждый день, и Коля быстро запомнил свои немудреные обязанности. Конечно, таскать полные кастрюли с крыши на кухню было тяжело, но он не жаловался, видя, как работают другие.

Рыжая Света — моет и чистит посуду.

Некрасивая Жанна — готовит завтраки и обеды.

А серьезная и почти уже взрослая Марина ухаживает за тремя малышами, которые едва научились ходить.

Мальчики работали не меньше девчонок. И уж точно их работа была опасней — они проникали в чужие квартиры и собирали там всё ценное — в первую очередь продукты. Ребята часто встречались с хозяевами квартир, и тогда за дело брались пятнадцатилетний Лёва Кашкин по прозвищу «Молчун» и четырнадцатилетний Вовчик«Каратист». Они выступали вперед — Лёва держал в руках ружье Бенелли, а у Вовчика был легкий карабин Сако — с остальным оружием из арсенала отца Данилы дети справиться пока не могли.

«Бах!» — ружейный выстрел сбивал с ног и цель, и стрелка.

«Бух! Бух! Бух!» — карабин делал несколько аккуратных дырок в теле хозяина квартиры, прежде чем одна из пуль наконец-то попадала ему в голову — только так можно было убить зомби.

А потом «Тюфяк» Миша и Стёпка«Грузчик» брали труп за ноги и, ругаясь по-взрослому, волочили его к ближайшему окну, чтобы выкинуть наружу.

Да, определенно, Коле нравились его обязанности… Только Данила и Марианна ничего не делали. Но они были главными — и это была их работа.

Ночами было очень страшно.

Электричества не было, и не было света.

Каждую ночь дом словно в чернильное море погружался, по дну которого бродили ужасные создания — они издавали жуткие звуки, слышные даже при закрытых окнах, даже под одеялом, даже под подушкой.

Коля сворачивался клубочком и затыкал уши пальцами. Он вспоминал маму и папу, вспоминал колыбельную, которую они ему пели. И сам начинал её напевать, глотая всхлипы и растирая слезы ладонями.

И тогда к нему приходила Марина. Она садилась на краешке кровати, гладила Колю кончиками пальцев и тоже пела — так тихо, что Коля замирал и переставал дышать.

«Баю-баюшки-баю, Не ложися на краю»… Он слушал колыбельную и забывался беспокойным сном.

Ему всегда снились ходячие мертвецы — он бродил среди них и искал маму.

«Придет зомби-старичок И ухватит за бочок.»

И потащит под мосток, Под ракитовый кусток.

Баю-баюшки-бай-бай, Мама, сынушку встречай«… Марина тихонько поднималась с кровати и уходила спать, но её голос продолжал звучать в снах Коли — колыбельная песня превращалась в зловещую считалку.»

«Баю-бай, баю-бай, Маме в голову стреляй».