Трупы, трупы, трупы. Они повсюду. Идем на ту сторону, перешагивая через мертвые тела, похожие на гипсовые манекены. Их высохшие, лишенные век глаза безразлично всматриваются в вечность. А мы рассказываем друг другу анекдоты и громко смеемся. Все темы, на которые можно было бы поговорить, иссякли. Мы просто выполняем общее дело: идем. В нашем племени несколько десятков человек. Мужчины, у которых есть дети, есть жены. Мужчины, у которых нет никого.
Добавить в моё избранное
13 мин, 33 сек 3360
Я неожиданно понимаю, что раньше писал только об одиночках. О людях, зарытых в могиле своего разума, замкнутых в себе, разлагающих в нищете ума свою душу и тело. О людях, лишенных счастья. Я забыл о том, что нас много, что мы все вместе, объединенные общим делом — общим кодексом. И у нас есть мертвецы, по которым идем вперед. Наш коллектив не единственный. Есть и другие группы людей. Тысячи, и все идут своей дорогой. Но рано или поздно все дороги пересекутся там, на той стороне.
О да, вместе! но и порознь, особенно ночью, когда мы остаемся наедине со своими призраками и со своими мертвецами. Мы шагаем по трупам — они грудами усыпают эту больную землю, так что переступать через них ни у кого не получается. Идем по иссушенным костям, рассыпающимся в прах внутренностям, по вглядывающимся в нас глазам. И травим друг другу анекдоты. Слишком долго вместе, чтобы осталась хоть одна тема для разговора. Некоторые идут в одиночку. У кого-то есть жены, есть дети. А кто-то несет на плечах своих мертвецов. Вот, например, как этот молодой человек. Он тащит за собой окоченевшее тело, которое раньше было ослепительно красивой девушкой. Мертвая цепляется ногами и руками за своих тлеющих сородичей, она пытается врасти в больную землю: туда, где ей и место. Другие сторонятся таких, как этот парень, они всё понимают и молчаливо сочувствуют. Только особенно участливые — друзья и родственники — подходят ближе и суетливо причитают:
— Оставь ты мертвого рядом с мертвыми. Не пытайся слиться с ним. На той стороне нас ждет великое воссоединение. Если повезет, раньше. Так сказано в Писании. Но не сейчас — это грех, малыш!
— Но как же так! — восклицает юноша.
— Я любил ее. Не забуду. Не оставлю!
И особенно участливые — друзья и родственники — отходят в сторону, сочувственно качая головами. Юноша перекладывает мертвеца с одного плеча на другое, ведь мертвецы — тяжелая ноша, они врастают в землю и тянут за собой живых, если те не желают их оставлять. И юноша с трудом волочит ноги, он уже давно не смотрит вперед. Мы все знаем, чем заканчиваются такие истории.
Вечером, сидя у костра, попивая чай и выкуривая сигарету, наблюдаю, как юноша осторожно укладывает труп на землю и ложится рядом с ним. Он оплакивает преждевременную смерть и ушедшую любовь. На вид ему не больше семнадцати, а уже есть свой мертвец. Сколько раз я видел эту картину… И сколько раз я сам был близок к этому. Но всегда удавалось отпустить с миром своих мертвых. Их слишком много, чтобы оплакивать каждого. Все поколения людей, когда-либо живших на Земле, усеяли эти равнины. Все они когда-то шли нашей тропой, но для них тропа закончилась раньше. Для всех тропа закончится раньше. И для нас, и для наших детей, и для детей наших детей. Но когда-нибудь придет день, и мертвые восстанут, и двинутся бесконечной колонной по тропе вслед за гаснущим Солнцем — на ту сторону. Мертвые пойдут рядом с живыми, более не отличаясь друг от друга. И все будут там. Такова наша вера, и нам нет повода ее менять.
Но что-то изменилось, пока я был погружен в свои мысли. К молодому парню подошла женщина средних лет, элегантно одетая, не потерявшая еще своего пленительного шарма, однако с немного нервным взглядом. Освещаемые костром и угрюмой луной на небе они жарко о чем-то спорили. Она пыталась разжать пальцы юноши, лихорадочно впивающиеся в мертвеца. Она садилась парню на колени, страстно целовала его, пыталась соблазнить.
— Славный мой мальчик, я люблю тебя. Как ты этого не поймешь? — говорила она.
— Я никогда в жизни никому не говорила этих слов. Я люблю тебя, глупый мой. Будь со мной!
Но парень только упрямо покачивал головой и лепетал извинения:
— Прости меня, не могу ее бросить. Я тоже люблю тебя, Астра Мелена, и ты навсегда останешься в моем сердце. Но это моя жизнь, мой крест. Хочу, но не могу. Я понесу свой крест дальше. Какая бы ни была моя жизнь и моя судьба, я не откажусь от нее.
— Дурак ты, дурак! Я ведь никого никогда не любила так, как тебя, — рыдала женщина.
— Я всю жизнь свою сломала ради тебя, всю душу себе растерзала. А ты как был слабаком, так слабаком и остался! Мертвецы — вот твоя судьба. Теперь между нами все кончено. Будет тяжело, но я справлюсь.
И женщина побрела прочь от юноши, лишенная своей добычи. Парень разрыдался еще сильнее. Теперь он оплакивал две ушедшие любви. Он оставил свою мертвую лежать возле костра, а сам принялся бродить по округе, нервно потирая шею. И, в конце концов, когда я уже собирался лезть в палатку, подошел ко мне.
— Здравствуйте, — поздоровался он, также потирая шею, и не решаясь присесть, — я слышал, вы неплохо разбираетесь в людях, знакомы с теорией психоанализа.
— Кто тебе это сказал? — нахмурился я, подбрасывая в почти угасший костер несколько древних костей из ближайшей кучи. Затем я предложил ему присесть и налил чаю.
— Лаборант — мой друг.
О да, вместе! но и порознь, особенно ночью, когда мы остаемся наедине со своими призраками и со своими мертвецами. Мы шагаем по трупам — они грудами усыпают эту больную землю, так что переступать через них ни у кого не получается. Идем по иссушенным костям, рассыпающимся в прах внутренностям, по вглядывающимся в нас глазам. И травим друг другу анекдоты. Слишком долго вместе, чтобы осталась хоть одна тема для разговора. Некоторые идут в одиночку. У кого-то есть жены, есть дети. А кто-то несет на плечах своих мертвецов. Вот, например, как этот молодой человек. Он тащит за собой окоченевшее тело, которое раньше было ослепительно красивой девушкой. Мертвая цепляется ногами и руками за своих тлеющих сородичей, она пытается врасти в больную землю: туда, где ей и место. Другие сторонятся таких, как этот парень, они всё понимают и молчаливо сочувствуют. Только особенно участливые — друзья и родственники — подходят ближе и суетливо причитают:
— Оставь ты мертвого рядом с мертвыми. Не пытайся слиться с ним. На той стороне нас ждет великое воссоединение. Если повезет, раньше. Так сказано в Писании. Но не сейчас — это грех, малыш!
— Но как же так! — восклицает юноша.
— Я любил ее. Не забуду. Не оставлю!
И особенно участливые — друзья и родственники — отходят в сторону, сочувственно качая головами. Юноша перекладывает мертвеца с одного плеча на другое, ведь мертвецы — тяжелая ноша, они врастают в землю и тянут за собой живых, если те не желают их оставлять. И юноша с трудом волочит ноги, он уже давно не смотрит вперед. Мы все знаем, чем заканчиваются такие истории.
Вечером, сидя у костра, попивая чай и выкуривая сигарету, наблюдаю, как юноша осторожно укладывает труп на землю и ложится рядом с ним. Он оплакивает преждевременную смерть и ушедшую любовь. На вид ему не больше семнадцати, а уже есть свой мертвец. Сколько раз я видел эту картину… И сколько раз я сам был близок к этому. Но всегда удавалось отпустить с миром своих мертвых. Их слишком много, чтобы оплакивать каждого. Все поколения людей, когда-либо живших на Земле, усеяли эти равнины. Все они когда-то шли нашей тропой, но для них тропа закончилась раньше. Для всех тропа закончится раньше. И для нас, и для наших детей, и для детей наших детей. Но когда-нибудь придет день, и мертвые восстанут, и двинутся бесконечной колонной по тропе вслед за гаснущим Солнцем — на ту сторону. Мертвые пойдут рядом с живыми, более не отличаясь друг от друга. И все будут там. Такова наша вера, и нам нет повода ее менять.
Но что-то изменилось, пока я был погружен в свои мысли. К молодому парню подошла женщина средних лет, элегантно одетая, не потерявшая еще своего пленительного шарма, однако с немного нервным взглядом. Освещаемые костром и угрюмой луной на небе они жарко о чем-то спорили. Она пыталась разжать пальцы юноши, лихорадочно впивающиеся в мертвеца. Она садилась парню на колени, страстно целовала его, пыталась соблазнить.
— Славный мой мальчик, я люблю тебя. Как ты этого не поймешь? — говорила она.
— Я никогда в жизни никому не говорила этих слов. Я люблю тебя, глупый мой. Будь со мной!
Но парень только упрямо покачивал головой и лепетал извинения:
— Прости меня, не могу ее бросить. Я тоже люблю тебя, Астра Мелена, и ты навсегда останешься в моем сердце. Но это моя жизнь, мой крест. Хочу, но не могу. Я понесу свой крест дальше. Какая бы ни была моя жизнь и моя судьба, я не откажусь от нее.
— Дурак ты, дурак! Я ведь никого никогда не любила так, как тебя, — рыдала женщина.
— Я всю жизнь свою сломала ради тебя, всю душу себе растерзала. А ты как был слабаком, так слабаком и остался! Мертвецы — вот твоя судьба. Теперь между нами все кончено. Будет тяжело, но я справлюсь.
И женщина побрела прочь от юноши, лишенная своей добычи. Парень разрыдался еще сильнее. Теперь он оплакивал две ушедшие любви. Он оставил свою мертвую лежать возле костра, а сам принялся бродить по округе, нервно потирая шею. И, в конце концов, когда я уже собирался лезть в палатку, подошел ко мне.
— Здравствуйте, — поздоровался он, также потирая шею, и не решаясь присесть, — я слышал, вы неплохо разбираетесь в людях, знакомы с теорией психоанализа.
— Кто тебе это сказал? — нахмурился я, подбрасывая в почти угасший костер несколько древних костей из ближайшей кучи. Затем я предложил ему присесть и налил чаю.
— Лаборант — мой друг.
Страница 1 из 4
