Трупы, трупы, трупы. Они повсюду. Идем на ту сторону, перешагивая через мертвые тела, похожие на гипсовые манекены. Их высохшие, лишенные век глаза безразлично всматриваются в вечность. А мы рассказываем друг другу анекдоты и громко смеемся. Все темы, на которые можно было бы поговорить, иссякли. Мы просто выполняем общее дело: идем. В нашем племени несколько десятков человек. Мужчины, у которых есть дети, есть жены. Мужчины, у которых нет никого.
Добавить в моё избранное
13 мин, 33 сек 3366
Мне больше не хотелось ни с кем играть в карты (хотя теперь со мной никто бы и не сел за карточный стол), не хотелось травить байки, и даже не хотелось курить. Я наблюдал, как за воротами склепа медленно движется кипящая красная река. Над водами поднимался густой серебристый туман, а по берегам образовывалась тошнотворная корка запекшейся крови. Только вкусив радость жизни, я был вынужден осознать, что смерть уже на пороге. Мне казалось, что я единственный, кто перестал бояться чувственных позывов существования и зарождающегося во всех нас страха смерти.
Прошла еще неделя и некроин закончился даже у самых предприимчивых химиков. Соплеменники, окутанные голубоватым сиянием, бродили во тьме склепа, как призраки. Большинство тех, кто пренебрег некроином, в панике бросались в реку и подводные течения мгновенно уносили их ко дну. Астра Мелена лежала на спине и выглядела как тысячелетняя мумия. Исходящее от нее сияние становилось все менее интенсивным — доз больше не осталось, началась ломка. Она визжала как свинья, чувствуя, как иссушенное тело начинает наполняться кровью. Ее крики разносились по всему склепу так, что куски земли отваливались с потолка. Но этим она уже никого не тревожила, кроме меня. Свет разума покинул всех моих соплеменников. Маленькая девочка, что называла Астру Мелену мамой, стояла неподалеку и безразлично смотрела в серебристый туман над рекой. Я понял, что пришло время. И пусть я больше не испытывал такого благоговейного трепета перед смертью, дело нужно было довести до конца. Я достал из своей походной сумки древний ритуальный кинжал, который достался мне от отца и подобрался к Астре Мелене. Она все так же лежала на спине и исторгала в пространство пронзительные визги. Ее безумные глаза с поскрипыванием вращались в глазницах. Закрыть их она уже не могла. От употребления некроина веки высохли и рассыпались в прах. Я лег рядом с ней и какое-то время мы лежали вместе, как пожилая семейная пара.
Затем я поднял свой кинжал И воткнул его прямо ей в брюхо.
Рукоять я покрепче сжал, Улыбаясь от уха до уха.
Плоть и мышцы раскрылись как рот, Полные яда и пыли.
Ее сердце расчистил я от Тканей, что влажными были.
А в остатке имея сырье, Я его раскрошил в порошок.
И печально отметил ее На лице коченеющий шок.
Размозжив ее череп о пол, Ссыпал мозг в небольшой котелок, Размешал, сварил, сделал укол, И поплыл во тьме под потолок.
В черной тиши пламя свечи, А по жилам журчит некроин.
И шипит, и вопит, сам с собой говорит Тот мертвец, что остался один.
Тление мук, я огромнейший жук, Проглотивший Колючий Жердь.
Гаснет жизнь и молчит;
Пустота скворчит;
Пляшет, воет И блеет Смерть.
Прошла еще неделя и некроин закончился даже у самых предприимчивых химиков. Соплеменники, окутанные голубоватым сиянием, бродили во тьме склепа, как призраки. Большинство тех, кто пренебрег некроином, в панике бросались в реку и подводные течения мгновенно уносили их ко дну. Астра Мелена лежала на спине и выглядела как тысячелетняя мумия. Исходящее от нее сияние становилось все менее интенсивным — доз больше не осталось, началась ломка. Она визжала как свинья, чувствуя, как иссушенное тело начинает наполняться кровью. Ее крики разносились по всему склепу так, что куски земли отваливались с потолка. Но этим она уже никого не тревожила, кроме меня. Свет разума покинул всех моих соплеменников. Маленькая девочка, что называла Астру Мелену мамой, стояла неподалеку и безразлично смотрела в серебристый туман над рекой. Я понял, что пришло время. И пусть я больше не испытывал такого благоговейного трепета перед смертью, дело нужно было довести до конца. Я достал из своей походной сумки древний ритуальный кинжал, который достался мне от отца и подобрался к Астре Мелене. Она все так же лежала на спине и исторгала в пространство пронзительные визги. Ее безумные глаза с поскрипыванием вращались в глазницах. Закрыть их она уже не могла. От употребления некроина веки высохли и рассыпались в прах. Я лег рядом с ней и какое-то время мы лежали вместе, как пожилая семейная пара.
Затем я поднял свой кинжал И воткнул его прямо ей в брюхо.
Рукоять я покрепче сжал, Улыбаясь от уха до уха.
Плоть и мышцы раскрылись как рот, Полные яда и пыли.
Ее сердце расчистил я от Тканей, что влажными были.
А в остатке имея сырье, Я его раскрошил в порошок.
И печально отметил ее На лице коченеющий шок.
Размозжив ее череп о пол, Ссыпал мозг в небольшой котелок, Размешал, сварил, сделал укол, И поплыл во тьме под потолок.
В черной тиши пламя свечи, А по жилам журчит некроин.
И шипит, и вопит, сам с собой говорит Тот мертвец, что остался один.
Тление мук, я огромнейший жук, Проглотивший Колючий Жердь.
Гаснет жизнь и молчит;
Пустота скворчит;
Пляшет, воет И блеет Смерть.
Страница 4 из 4
