Василиск

Другой парень попытался схватить Ладу, и отшатнулся от мелькнувшего перед лицом ножа.

— Вот ведьма!

— Девку берите живой, позабавимся! — недобро усмехнувшись, велел Крив.

Шелеп глянул на Ладиславу:

— Прощай.

Сжав кулаки, он шагнул к воинам, но девушка рванула его за одежду:

— Нет! Прыгай в яму! Спасешься!

— А ты? — Он промедлил, и кметь успел схватить за рукав. Зная, что пощады не будет, Шелеп вырвался, и Ладислава толкнула его. Взмахнув руками, гридь полетел в яму. Вслед донесся яростный крик Лады. Воины Крива схватили ее… Огромные лоснящиеся тела скользили рядом, задевая боками. Шелеп съежился на дне, едва дыша и ожидая конца, но василиски не трогали его. Утробно дыша, хлюпая покрытыми слизью головами, они терлись о ноги, как собаки. Выбраться он не мог — огромные тела непрерывно двигались, а стены ямы с раскрошенными человеческими костями покрывала мутная слизь — ни за что не уцепиться! Крик Ладиславы вывел из транса. Он здесь прячется, живой, а она там! Они мучают ее!

Шелеп закричал. Он уже не боялся. И не понимал, как, почему, но теперь пожиратели трупов стали ему братьями, он чуял каждого, и был един со всеми. Он не ведал, где он и жив ли еще. Знал одно: он не даст Криву того, что принадлежит ему и братьям! Теперь он мог двигаться, как они — быстро и ловко, проникая сквозь землю и плоть… … И увидел огромную, сдвоенную голову бога. Четыре глаза, тусклым пламенем горящие на жуткой зубастой морде, смотрели на Шелепа. «Истинный Бог, — понял Шелеп, — да, это Истинный Бог, живой и могучий! Что ему стоит разметать дружину Крива! Иди же и убей их всех! Спаси Ладиславу!» «Сделай это сам!» — велел бог, и Шелеп вырвался из ямы, одним движением проломив помост. Склонившиеся над обнаженной Ладиславой кмети вздернули головы. Он видел беззвучно раскрывшиеся рты, увидел державшегося за спущенные штаны Крива. Удар — и отрок подброшен в воздух. Зубы Шелепа сомкнулись на следующем, перекусывая надвое… Кмети побежали, вереща и роняя оружие. Подтянув штаны, воевода выхватил меч, но руки его тряслись. Шелеп навис над ним, медленно вытаскивая из ямы длинное бугристое тело. Он видел лежащую ничком Ладиславу — нагую, беспомощную, избитую, в крови — и тусклый клинок Крива у ее горла.

Хвост Шелепа выбрался из-под помоста с другой стороны, ударив воеводу по ногам. Крив с воплем упал, и Шелеп откусил ему руку. Кровь воеводы была вкусна, а плоть — восхитительна. Крив пополз, вереща от ужаса, за ним тянулся кровавый след. Шелеп рванулся и откусил ему ноги, а потом и голову.

Ладислава привстала, оглядываясь вокруг. Шелеп упал к ее ногам, обвиваясь вокруг белых, сладко пахнущих бедер. Ладислава обняла змея:

— Я знаю: это ты, Шелеп, — шептала она, гладя черное гибкое тело.

— Теперь ты со мной, ты всегда будешь со мной. Как и остальные… А теперь — возвращайся к братьям. Нам еще много надо сделать… Она встала, нагая, с распущенными косами. Шелеп видел улыбку на ее лице, ту, что свела его с ума когда-то. Когда-то. А было ли это «когда»?

«Теперь иди к нам!» — призвал бог, и василиск, махнув хвостом, нырнул в устланную костями яму.