В комнате плясали тени. Тут было слабое освещение, но четыре человека двигаясь, иногда умудрялись отбрасывать целый ворох зыбких теней, они липли, словно паутина к стенам и оставались на них, как приклеенные.
Добавить в моё избранное
13 мин, 1 сек 18772
Потом рванула по потолку в ней. Так она все же еще на полу, да. О-кей, резко присев Мари отпрыгнула к двери и просила в сторону головастика сеть. Сети «жить» еще оставалось от силы секунду. Она успела как раз во время. Веревка дернулась,«сеть» сворачивалась обратно во времени, догоняя саму же себя. Тварь засвистела так, что у Мари внутри что-то дернулось и начало темнеть перед глазами. Но боль внутри не давала упасть в обморок.
Тварь билась, её тело разрезалось снова и снова. Пока не осталось несколько кусков. А потом веревка догнала все же себя. Тварь просто развернуло, на фрактал. Она уже не могла свистеть и хорошо, что не могла. Еще одного такого свиста Мари бы не вынесла.
Она бы её тогда ногами избивать стала.
Медленно фрактал собирался обратно. Тварь еще была «жива», но экспонатом зоопарка ей уже не быть. Слабовата оказалась её тяга к жизни. Она дергалась. Все вокруг покрывалось паутинкой розового цвета.
Мари стояла и смотрела. Комната превращалась в камеру смерти. Теперь ей даже не забрать то, что от твари осталось… Она грустно, и почти скрипя зубами, смотрела на агонию пришельца.
На потолке осталась только тень. Сама спеленованная тварь упала, наконец, на пол. По полу проросла настоящая трава из паутинки, она дернулась несколько раз и изгибами начала расти в сторону сидящей на полу окровавленной и голой девушки.
Та секунду совсем криво на эту попытку ей отомстить смотрела. Потом достала нож, который все это время болтался на противоположном конце стропы и бился об её ягодицы, и перерезала последнюю связь твари с этим миром. Обрубок стропы упал на пыльный пол комнаты и, извиваясь, потек к тому, что дымилось розовыми потоками паутины в центре. Мари тяжело поднялась и вышла из комнаты.
… Она так и не нашла того кто это сделал. Открыл тот проход, которым прибыл этот гость. Не он же сам. Он был полуразумен. Это Мари поняла. Умнее чем собака или дельфин, но не так развит как человек. Хотя… все может быть… Тут только она поняла, зачем нужна была та паутинка. Здание складывалось за её спиной. Мари стояла, молча и тяжело дышала, боль в животе нарастала. Она села на дорогу и застонала. Бормотала проклятия, почти плакала. Черт как это больно!
Если она никогда не собирается иметь детей, зачем она должна все это терпеть!
Тварь билась, её тело разрезалось снова и снова. Пока не осталось несколько кусков. А потом веревка догнала все же себя. Тварь просто развернуло, на фрактал. Она уже не могла свистеть и хорошо, что не могла. Еще одного такого свиста Мари бы не вынесла.
Она бы её тогда ногами избивать стала.
Медленно фрактал собирался обратно. Тварь еще была «жива», но экспонатом зоопарка ей уже не быть. Слабовата оказалась её тяга к жизни. Она дергалась. Все вокруг покрывалось паутинкой розового цвета.
Мари стояла и смотрела. Комната превращалась в камеру смерти. Теперь ей даже не забрать то, что от твари осталось… Она грустно, и почти скрипя зубами, смотрела на агонию пришельца.
На потолке осталась только тень. Сама спеленованная тварь упала, наконец, на пол. По полу проросла настоящая трава из паутинки, она дернулась несколько раз и изгибами начала расти в сторону сидящей на полу окровавленной и голой девушки.
Та секунду совсем криво на эту попытку ей отомстить смотрела. Потом достала нож, который все это время болтался на противоположном конце стропы и бился об её ягодицы, и перерезала последнюю связь твари с этим миром. Обрубок стропы упал на пыльный пол комнаты и, извиваясь, потек к тому, что дымилось розовыми потоками паутины в центре. Мари тяжело поднялась и вышла из комнаты.
… Она так и не нашла того кто это сделал. Открыл тот проход, которым прибыл этот гость. Не он же сам. Он был полуразумен. Это Мари поняла. Умнее чем собака или дельфин, но не так развит как человек. Хотя… все может быть… Тут только она поняла, зачем нужна была та паутинка. Здание складывалось за её спиной. Мари стояла, молча и тяжело дышала, боль в животе нарастала. Она села на дорогу и застонала. Бормотала проклятия, почти плакала. Черт как это больно!
Если она никогда не собирается иметь детей, зачем она должна все это терпеть!
Страница 4 из 4
