По острым камням, разогретым жгучим солнцем, медленно и неуверенно карабкались две фигуры. То были люди, шедшие по созданной природой горной тропе, желающие достичь какой-то непонятной цели.
Добавить в моё избранное
12 мин, 46 сек 12545
Помощники жреца подбежали и многочисленными веревками и специально вырезанными лоскутами козлиной кожи прочно привязали к его телу это странное одеяние. Кто-то из них, словно шутя и издеваясь, даже подвязал челюсть Джона каким-то шнуром, с которого свисала козлиная борода. Кровь животного заливала глаза невольного участника ритуала.
Затем жрец возложил руки на голову Джона и начал говорить с такой интонацией, словно он что-то перечислял. Исаак с ужасом смотрел на то, как таинственный священник возлагал все грехи своего народа на голову бедного американца. Он видел, как само лицо Джона менялось, как на нем отпечатывались все злодеяния, за которые лишь он теперь был в ответе.
И сам Джон чувствовал, как вливаются в него грехи и нечистота всех собравшихся здесь людей. Он стыдился того, чего не совершал, вспоминал то, чего не должен был помнить: как украл из чужого стада барашка, как провел ночь с соседской женой, как обманывал, даже, как убивал. Джон слышал, как Исаак пытался кричать толпе и жрецу, что они поступают неправильно, но, конечно, эти уговоры ни к чему не могли привести.
Служитель Бога отошел от Джона, и тот, обессиленный, рухнул на горячие камни. Два сильных мужчины подбежали к упавшему и поставили его на ноги. Видимо, это были сопровождающие, которые должны были вести козла отпущения к темнице злобного демона Азазеля. Крепко ухватив несчастного за намотанные на его тело веревки, сопровождающие повели его в выходу из деревни под радостные возгласы толпы. Как только они скрылись из виду, люди освободили Исаака: он сам не представлял для них никакой ценности.
А Джона тащили все выше и выше. Он еле перебирал ногами: наклон становился все круче. Ему было уже все равно, что с ним происходило: он винил себя в грехах других людей. Он был готов к смерти.
Вот впереди открылся огромный обрыв. Нет, это была не отвесная скала: это был крутой склон, усеянный острыми камнями. Джон посмотрел вниз. К своему ужасу, он увидел там то, чего не могли увидеть его спутники: огромную черную тень, принявшую очертание человека с раскинутыми в стороны руками, словно готового поприветствовать дружескими объятиями падающего к нему.
Сопровождающие что-то проговорили и толкнули несчастную жертву в пропасть. Связанный, Джон не мог даже попытаться устоять на ногах. Пролетев несколько метров по воздуху, он упал на камни и покатился вниз, оставляя за собой шлейф из крови и обрывков кожи. Иногда, попадая на большой выступ, его израненное тело издавало противный звук — хруст переломанных костей. Периодически оно подлетало в воздух и вновь падало вниз, скрипя костями и оставляя следы на верхушках сточенных природой камней. Не известно, когда он умер: быть может, ему повезло и он ударился головой в начале своего страшного пути. Но он мог и живым достичь жилища Азазеля и еще долго оставаться в сознании, проклиная своих убийц.
— Что вы наделали?! — кричал обитателем таинственного поселения Исаак.
— Это уже не очищение грехов. Это настоящая жертва! Человеческая жертва ангелу, отпавшему от бога.
То ли для этих людей подобная практика не была чем-то из ряда вон выходящим, то ли их язык слишком сильно отличался от того, на котором говорил Исаак: он остался непонятым. Прошло не мало времени, пока не вернулись сопровождающие. Теперь было понятно: Джон мертв. Ученый был настолько потрясен этим событием, что ему было уже не до изучения местных обычаев и нравов. Он собрался было уходить из ужасной деревни, когда его внимание привлекли испуганные крики толпы. Исаак подбежал к людям, которые с выражением ужаса на лицах указывали куда-то в сторону выхода из ущелья. Оттуда по направлению к ним шел странный человек.
— Джон! — воскликнул Исаак и хотел было броситься в сторону идущего. Но остановился: это был не Джон. Уже не Джон… Существо медленно шло к деревне, загребая камни волочащейся по земле сломанной ногой. Между накинутой на него козлиной шкурой, его одеждой, его кожей не было заметных границ: они были едины и плавно переходили друг в друга. Одна рука его была нормальной, человеческой, а другая оканчивалась не пятипалой кистью, а козлиным копытом. Все тело было в рваных ранах с забившимися в них комьями песка и мелкими камешками. На разодранном лице располагались два черных пустых глаза. С подбородка свисала тонкая густая борода, а голову венчали два больших козлиных рога. Существо открыло рот, и из него вырвался звук, похожий одновременно и на человеческий крик, и на блеянье козла.
Это существо, раньше бывшее Джоном, подбиралось к деревне. Оно было уже близко, но от испуга никто не мог пошевельнуться. Увидев, что чудовище движется прямо, стремясь к какой-то конкретной цели, народ расступился, освобождая ему путь к тому месту, где в это время стоял священник.
Жрец вышел вперед, навстречу странному мертвецу и, выставив посох перед собой, стал взывать к Богу. Он был полностью уверен в своей праведности: не считал грехом недавнее происшествие и искренне надеялся на Его помощь.
Затем жрец возложил руки на голову Джона и начал говорить с такой интонацией, словно он что-то перечислял. Исаак с ужасом смотрел на то, как таинственный священник возлагал все грехи своего народа на голову бедного американца. Он видел, как само лицо Джона менялось, как на нем отпечатывались все злодеяния, за которые лишь он теперь был в ответе.
И сам Джон чувствовал, как вливаются в него грехи и нечистота всех собравшихся здесь людей. Он стыдился того, чего не совершал, вспоминал то, чего не должен был помнить: как украл из чужого стада барашка, как провел ночь с соседской женой, как обманывал, даже, как убивал. Джон слышал, как Исаак пытался кричать толпе и жрецу, что они поступают неправильно, но, конечно, эти уговоры ни к чему не могли привести.
Служитель Бога отошел от Джона, и тот, обессиленный, рухнул на горячие камни. Два сильных мужчины подбежали к упавшему и поставили его на ноги. Видимо, это были сопровождающие, которые должны были вести козла отпущения к темнице злобного демона Азазеля. Крепко ухватив несчастного за намотанные на его тело веревки, сопровождающие повели его в выходу из деревни под радостные возгласы толпы. Как только они скрылись из виду, люди освободили Исаака: он сам не представлял для них никакой ценности.
А Джона тащили все выше и выше. Он еле перебирал ногами: наклон становился все круче. Ему было уже все равно, что с ним происходило: он винил себя в грехах других людей. Он был готов к смерти.
Вот впереди открылся огромный обрыв. Нет, это была не отвесная скала: это был крутой склон, усеянный острыми камнями. Джон посмотрел вниз. К своему ужасу, он увидел там то, чего не могли увидеть его спутники: огромную черную тень, принявшую очертание человека с раскинутыми в стороны руками, словно готового поприветствовать дружескими объятиями падающего к нему.
Сопровождающие что-то проговорили и толкнули несчастную жертву в пропасть. Связанный, Джон не мог даже попытаться устоять на ногах. Пролетев несколько метров по воздуху, он упал на камни и покатился вниз, оставляя за собой шлейф из крови и обрывков кожи. Иногда, попадая на большой выступ, его израненное тело издавало противный звук — хруст переломанных костей. Периодически оно подлетало в воздух и вновь падало вниз, скрипя костями и оставляя следы на верхушках сточенных природой камней. Не известно, когда он умер: быть может, ему повезло и он ударился головой в начале своего страшного пути. Но он мог и живым достичь жилища Азазеля и еще долго оставаться в сознании, проклиная своих убийц.
— Что вы наделали?! — кричал обитателем таинственного поселения Исаак.
— Это уже не очищение грехов. Это настоящая жертва! Человеческая жертва ангелу, отпавшему от бога.
То ли для этих людей подобная практика не была чем-то из ряда вон выходящим, то ли их язык слишком сильно отличался от того, на котором говорил Исаак: он остался непонятым. Прошло не мало времени, пока не вернулись сопровождающие. Теперь было понятно: Джон мертв. Ученый был настолько потрясен этим событием, что ему было уже не до изучения местных обычаев и нравов. Он собрался было уходить из ужасной деревни, когда его внимание привлекли испуганные крики толпы. Исаак подбежал к людям, которые с выражением ужаса на лицах указывали куда-то в сторону выхода из ущелья. Оттуда по направлению к ним шел странный человек.
— Джон! — воскликнул Исаак и хотел было броситься в сторону идущего. Но остановился: это был не Джон. Уже не Джон… Существо медленно шло к деревне, загребая камни волочащейся по земле сломанной ногой. Между накинутой на него козлиной шкурой, его одеждой, его кожей не было заметных границ: они были едины и плавно переходили друг в друга. Одна рука его была нормальной, человеческой, а другая оканчивалась не пятипалой кистью, а козлиным копытом. Все тело было в рваных ранах с забившимися в них комьями песка и мелкими камешками. На разодранном лице располагались два черных пустых глаза. С подбородка свисала тонкая густая борода, а голову венчали два больших козлиных рога. Существо открыло рот, и из него вырвался звук, похожий одновременно и на человеческий крик, и на блеянье козла.
Это существо, раньше бывшее Джоном, подбиралось к деревне. Оно было уже близко, но от испуга никто не мог пошевельнуться. Увидев, что чудовище движется прямо, стремясь к какой-то конкретной цели, народ расступился, освобождая ему путь к тому месту, где в это время стоял священник.
Жрец вышел вперед, навстречу странному мертвецу и, выставив посох перед собой, стал взывать к Богу. Он был полностью уверен в своей праведности: не считал грехом недавнее происшествие и искренне надеялся на Его помощь.
Страница 3 из 4
