Яма Смерти

А что если он уже тогда был пьян?» — возмущенно вопрошал себя Исаак, исподлобья поглядывая на американца. Тот вмиг схватывал этот взгляд и в ответ удивленно смотрел на Исаака, не понимая, почему он злится. Еврей отворачивался, тихо бурча себе под нос какую-нибудь фразу вроде:«Третий день уже идем»….

Был еще один повод для волнения: некий Джексон (не известно, был он ученым или просто каким-то искателем славы и приключений) также обладал определенной информацией о таинственной деревне. Когда Исаак и Джон покидали город, этот Джексон уже объявил набор добровольцев для своей экспедиции в горы. Так что, по расчетам Исаака, он должен был быть в двух днях пути от них.

— Вот она! Вот! — радостно закричал Джон, напугав своего спутника.

— Что? — усталым, безразличным ко всему, голосом спросил Исаак.

— Деревня! — воскликнул Джон.

— Смотри! — сказал он, пальцем указывая куда-то вперед.

И правда, впереди, в гигантской расщелине между двумя отвесными скалами, виднелась огромная деревня (а может, даже и небольшой город). Еще немного, и путники подошли к этому странному месту. Джон, конечно, перестарался, называв постройки в деревне шалашиками. Это были вполне приличные домики, хаотично разбросанные по обширному пространству, образующие сеть бесчисленных кривых улочек. Как обитатели этой деревни могли здесь выжить, Исаак не мог понять: вести оседлый образ жизни среди голых камней было не так то легко… Но где же были все жители? Их нигде не было видно.

Человеческий голос слышался издалека, оттуда, где за высоким забором располагалось святилище; негромкое эхо повторяло слова древнего языка. Исследователи двинулись к забору и, отодвинув шерстяной заслон, вошли во двор Скинии, где столпилось огромное множество людей. Действительно, они выглядели так, как будто пришли из тех далеких времен, когда Господь даровал свои заповеди Моисею. Перед жертвенником стоял человек, судя по всему, это был священнослужитель. Он что-то говорил толпе, а толпа лишь молча внимала ему.

— Ты понимаешь, что он говорит? — шепнул Джон Исааку.

— Его тяжело понять: похоже на язык Торы, но при этом есть очень сильные отличия, — ответил Исаак.

— Но кое-что я понимаю. Так… «За наши грехи Господь отвернулся от нас… голод, мор»…. В общем, перечисляет всяческие беды. «… Должны очиститься»…. Дальше что-то непонятное: он говорит, что животное не примет столько грехов, что лишь человек достаточно силен, и поэтому они были вынуждены бросить жребий. Ага, ясно. А теперь: «… Возрадуйтесь!… знак от Господа… жребий не нужен… чужеземцы!».

В тот самый момент священник указал рукой в сторону пришедших путников. Все люди обернулись и также посмотрели на них. Бежать было бесполезно. Еще несколько минут, и Исаак с Джоном уже лежали связанными недалеко от жертвенника.

Священник подошел, внимательно посмотрел на пленников, а затем, повернувшись к толпе, указал на Джона и закричал:

— Сеир ле-азазель!

— Сеир ле-азазель! — вторила ему толпа.

— Ну «Азазель» я где-то слышал, — сказал Джон.

— По-моему, это имя какого-то демона. А «сеир»? О чем он говорит?

— О козле отпущения, — объяснил Исаак.

— Речь идет об обряде, при проведении которого на черного козла переносятся все грехи народа, а затем его сбрасывают со скалы туда, где, как считается, заточен падший ангел Азазель. Это гора Мунтар, которая находится довольно далеко отсюда, рядом с Иерусалимом. Хотя, если они проводят такой обряд здесь, то они, наверное, считают, что Азазель гораздо ближе к ним, на этой горе.

— А мы тут при чем? — удивленно спросил Джон.

— Не знаю, — ответил ученый, — но вряд ли мы можем иметь какое-то отношение к данному обряду: людей Азазелю не отдают. Не бойся. Смотри! Вот уже и козла ведут… Толпа расступилась, и вперед вышел высокий мужчина, ведущий за собой на привязи черного козла. Священник подошел к козлу и принялся скороговоркой бормотать непонятные слова. Затем плавным движением он достал из-за пояса изогнутый кинжал и стал демонстративно размахивать им над животным.

— А вот этого в ритуале уж точно не было… — подметил Исаак.

— Но не удивительно. За столько веков он мог претерпеть серьезные изменения.

Священник поднес кинжал к горлу козла и резко дернул на себя. Животное, хрипя, упало под ноги жреца. Мужчина, приведший козла, подбежал к связанным. К нему присоединились еще несколько человек. Общими усилиями они схватили Джона и потащили к жрецу. Ритуал продолжался: священник что-то говорил и размахивал руками, пока его помощники освежевывали несчастного козла.

Священник торжественно принял из их рук содранную с животного шкуру. И подобно тому, как в средневековой Европе служитель Бога водружал корону на голову нового правителя, жрец покрыл связанного Джона козлиной шкурой. Как раз над головой оказались козлиные рога.