Голубятник

Об этом он не подумал: «Ну, может я ошибся с голубями, для прикрытия он их держит, чтобы на работу не ходить. Но всё остальное, правда». Момент был потерян и мы уже не верили и не хотели верить. Паша взял еще камешек и зашвырнул его подальше.

Осторожнее, — сказал Игорь, — попадёшь в голову кому-нибудь случайно.

Паша хотел, что-то ответить, но тут я напомнила, что и у меня есть мнение насчет тайны голубятника.

Я думаю, что он маньяк-похититель детей. Как Фишер.

— Кто? — переспросил Паша. Он не любил читать, и не смотрел документальные передачи, поэтому всегда приходилось объяснять ему элементарные вещи.

Мы были в пионерском лагере в Подмосковье и там нам ребята рассказывали про Фишера. Он ходит по лесам и похищает детей.

Паша поднял с земли камень и опять зашвырнул его вдаль изо всей силы. Что-то сильно грохнуло.

Куда кидаешь? — спросил Игорь и прищурился, у него было не очень хорошее зрение.

Хочу до голубятни докинуть, — сказал Паша и запустил ещё один камень — Может голубя собью в полете.

А зачем?

Хочу снайпером стать, тренировать меткость нужно с детства. Даша, расскажи ещё о Фишере.

Он искал новые камни на земле и одновременно всем видом показывал, что слушает. Ему и правда было интересно, читать он не любил, а вот слушать очень.

Говорят, — продолжила я — что когда-то давно, еще до моего рождения, к голубятнику можно было приходить, и он всех радостно встречал. Однажды летом пионервожатая повела первоклассников на экскурсию, посмотреть на голубей. Голубятник их очень хорошо встретил, всё показал, рассказал и они, счастливые, пошли в школу. А потом обнаружилось, что пропал мальчик. Спокойный, незаметный мальчик. Не отличник и не двоечник. Просто тихий, застенчивый первоклассник. Поэтому его и недосчитались сначала. Обнаружили пропажу, вернулись, а его в голубятне не было. Так и не нашли.

Ого, — сказал Паша — Никогда? А что случилось, узнали?

Нет. Подозревали голубятника. Приехала милиция, даже из Москвы телевидение. Обыскали всё, чуть не разобрали по кусочкам, но так мальчика и не нашли. Голубятника отпустили, но он больше никогда не пускал детей в свой дом.

И взрослых тоже, — добавил Игорь. Вот зануда.

Да. И взрослых тоже. Уже много лет он практически не выходит из своего дома, возится с голубями и практически ни с кем не дружит. Но говорят, что дети продолжают пропадать в городе. Редко, но пропадают, и никто их не находит. Никогда.

А почему я об этом не слышал? — опять вмешался Игорь — и откуда ты всё это знаешь?

Я слышала, как папа маме рассказывал тихонько. Они смотрели телевизор ночью, а я спала в кровати между ними, ну они думали, что я спала. А у меня бессонница была, и фильм интересный был по телевизору. Про ведьмочку и студента, который должен был три ночи молиться в церкви рядом с гробом ведьмы, а она нечистую силу присылала по его душу.

— Не отвлекайся.

— Ну вот, папа и рассказывал, что ему друг из милиции говорил — дети пропадают.

— И находят их?

— Нет. Ни одного не нашли.

— Ничего себе, — сказал Паша и даже перестал временно кидаться камнями — И сколько пропало?

— Не знаю. Папа не говорил.

Игорь поднял камешек и встал рядом с Пашей.

— Попал по голубю?

— Нет, только по крыше попадаю, или по стене.

Они начали кидать по очереди, и, как всегда, забыли про меня. Я, конечно, люблю все эти игры для мальчиков, но кидаться камнями непонятно куда не интересно.

— Что больше не будем про маньяка говорить?

— Неа, — сказал Паша — надоело уже.

— Мне тоже, — подтвердил брат — А вот, кстати, и он. Паша, он? Я вижу плохо.

— Да, он.

— Что делает?

— Вышел из дома и рассматривает что-то.

Я тоже посмотрела — видно плохо, далеко. Старик рассматривает что-то на голубятне, опускается на колени или садится (плохо видно). Что-то взял в руки, рассматривает. Поворачивается и смотрит вдаль.

— На нас смотрит? — спросил Паша — Что хочет? Вот маньячила.

— Не, — ответил Игорь — Далеко. Он нас не видит. Но ты на всякий случай перестань кидать. Может ему это не нравится.

Одно я знаю точно, Паше ничего нельзя запрещать, он только еще больше начинает вредничать. Зря Игорь начинает взрослого корчить.

— А что он мне сделает? Натравит нацистских голубей?

Я же говорю «зря».

Игорь предпочёл промолчать. С Пашкой лучше в споры не вступать, всё равно бесполезно, даже если ты прав. Он упёртый как баран. Мы давно поняли, что ничего ему не докажешь. Спорить себе дороже.

— А куда он пошел? — Пашка опять смотрел на голубятню — Только что там стоял.

— Уехал, — сказала я — Пока вы тут спорили.

— Ты видела?

— Ага.