Монстр громко тарахтел и мчался в рассвет, когда восьмиклассник Михеевской школы Катаны проснулся внутри его брюха.
Добавить в моё избранное
11 мин, 45 сек 748
Напротив плевалки в непробиваемом стекле зияло небольшое прямоугольное отверстие — на случай бунта, чтобы через него харкать свинцом в учеников.
Чтобы нарисовать красные узоры.
Волк внутри Андрея шевельнул веками.
Учитель указал рукой на красную доску на стене у гардероба. Низ и середина доски спрятались за белыми листами.
— Слушайся красную доску, — сказал Зенин, — на ней написаны все запреты и наставления ученикам, а также расписания уроков.
Он ободряюще улыбнулся Андрею и поднял руку выше, к круглым часам, висевшим рядом с гляделкой на арочной балке над развилкой коридоров.
— Такие же часы висят в холле общежития, они помогут тебе не опаздывать на уроки, — учитель вдруг спохватился, — ты же понимаешь, что значат стрелки часов?
Стрелки отмеряли время внутри мира иллюзии, продолжительность драного спектакля кукол. Андрей сказал, что понимает.
Один шаг самой медленной стрелки, сказал учитель, местные ученики называют урочным, так как один урок длится столько же. Шаг средней стрелки местные ученики называют столовкой.
— Сам не пойму, почему, — пожал плечами учитель, — ведь обеденная перемена длится целый час.
Шаг тонкой красной стрелки местные ученики называют вытянкой — столько им нужно, чтобы вытянуть катану из ножен. Андрей вцепился взглядом в красную стрелку, дождался, когда она закончила движение, и стал быстро считать про себя: раз, два, три, четыре. Стрелка шагнула.
— Слишком долго, — прошептал Андрей. Зенин услышал, с любопытством посмотрел на него.
— Неужели?
Учитель повел Андрея к лестничной площадке в правом боковом коридоре. У лестницы они отошли в сторону, пропуская в коридор двух уборщиков в белых комбинезонах и белых ботинках, белых перчатках и белых же повязках на лицах. Уборщики несли носилки с мертвым мальчиком, пятиклассником или шестиклассником. Вырванные рыжие волосы лежали на носилках рядом с телом, кимоно без оби распахнулось, на тонкой бледной груди четко проступали ровные полоски засохшего красного мяса без кожи. Треугольное веснушчатое лицо превратилось в отбивную: нос разбили, щеки и губы покрыты рваными ранами. Настолько рваными, что их можно было сделать только зубами. Только кусая. Зубы выбиты.
Пока уборщики проходили мимо, учитель Зенин смотрел поверх носилок на круглые часы в холле. И вежливо улыбался.
Волк приоткрыл глаз.
Андрей шел по пустому коридору на урок литературы восьмого «Б» класса в кабинете номер три на первом этаже. Из-за красного оби новая катана в деревянных ножнах высовывалась под специальным углом, чтоб никто не определил длину меча на взгляд. Кулак правой руки восьмиклассника держал перекинутую через плечо сетку с двумя наборами серой формы ученика и теплой накидкой, толстой тетрадкой и ручкой, футляром со смазкой и полировочным камнем для чистки и заточки меча, зубной щеткой и мылом. В другой руке Андрей держал листок с измазанными жиром постулатами бусидо. Андрей смотрел в листок, пульс не превышал пятидесяти в столовке, но волк все равно не спал. Красные глаза зверя наблюдали.
Завуч и учитель бусидо Буглак, широкий и грузный, ел хлеб с курицей за заваленным бумагами столом. На Андрея он не посмотрел. Только указал ему на катану и сетку с вещами в углу и бросил в лицо что-то блестящее — ключ от комнаты в общежитии. Андрей поймал ключ на лету и спрятал в складке оби. Учитель Буглак глубоко вздохнул и спросил, не переставая жевать, сколько Андрею лет.
Андрей покраснел. Он не знал. Ученики школ Катаны жили, чтобы поступить на службу сегуну в отряд Катаны. Только цифра класса измеряла рост их опыта и близость к сегуну.
Буглак опустил глаза на бумаги на столе. Тут написано четырнадцать, сказал он, будешь учиться в 8 б. Затем завуч бросил хлеб с курицей на стол и той же рукой вырвал из белой кучи один листок бумаги.
— Это бусидо, — сказал учитель и протянул лист Андрею, — нарушишь что-нибудь важное — тебя отчислят.
Андрей почтительно взял лист за чистый край и пробежался глазами по черным строчкам. Листок состоял из пяти разделов: Должное место ученика школы Катаны, Долг службы сегуну, Долг послушания учителям школы Катаны, Долг чести перед именем и Преступление против Вечного долга. Листок содержал часть постулатов кодекса чести самурая, которому Андрея учили в Михеевской школе Катаны. Небольшая памятка.
— Кое-что ты уже нарушил, — усмехнулся завуч, глядя на мятую одежду Андрея, и снова взял в руки хлеб с курицей.
Долг чести перед именем. Постулат семь: ученик следит, чтобы лицо всегда было умыто, тело — чисто, одежда — опрятна, а меч — остр.
— Сенсей, вы сказали: отчислят? — Андрей опустил голову.
— Красная доска в холле, — массивные челюсти завуча снова задвигались. Большой кусок жесткой курицы, который он не смог разжевать, свис ему на подбородок.
Чтобы нарисовать красные узоры.
Волк внутри Андрея шевельнул веками.
Учитель указал рукой на красную доску на стене у гардероба. Низ и середина доски спрятались за белыми листами.
— Слушайся красную доску, — сказал Зенин, — на ней написаны все запреты и наставления ученикам, а также расписания уроков.
Он ободряюще улыбнулся Андрею и поднял руку выше, к круглым часам, висевшим рядом с гляделкой на арочной балке над развилкой коридоров.
— Такие же часы висят в холле общежития, они помогут тебе не опаздывать на уроки, — учитель вдруг спохватился, — ты же понимаешь, что значат стрелки часов?
Стрелки отмеряли время внутри мира иллюзии, продолжительность драного спектакля кукол. Андрей сказал, что понимает.
Один шаг самой медленной стрелки, сказал учитель, местные ученики называют урочным, так как один урок длится столько же. Шаг средней стрелки местные ученики называют столовкой.
— Сам не пойму, почему, — пожал плечами учитель, — ведь обеденная перемена длится целый час.
Шаг тонкой красной стрелки местные ученики называют вытянкой — столько им нужно, чтобы вытянуть катану из ножен. Андрей вцепился взглядом в красную стрелку, дождался, когда она закончила движение, и стал быстро считать про себя: раз, два, три, четыре. Стрелка шагнула.
— Слишком долго, — прошептал Андрей. Зенин услышал, с любопытством посмотрел на него.
— Неужели?
Учитель повел Андрея к лестничной площадке в правом боковом коридоре. У лестницы они отошли в сторону, пропуская в коридор двух уборщиков в белых комбинезонах и белых ботинках, белых перчатках и белых же повязках на лицах. Уборщики несли носилки с мертвым мальчиком, пятиклассником или шестиклассником. Вырванные рыжие волосы лежали на носилках рядом с телом, кимоно без оби распахнулось, на тонкой бледной груди четко проступали ровные полоски засохшего красного мяса без кожи. Треугольное веснушчатое лицо превратилось в отбивную: нос разбили, щеки и губы покрыты рваными ранами. Настолько рваными, что их можно было сделать только зубами. Только кусая. Зубы выбиты.
Пока уборщики проходили мимо, учитель Зенин смотрел поверх носилок на круглые часы в холле. И вежливо улыбался.
Волк приоткрыл глаз.
Андрей шел по пустому коридору на урок литературы восьмого «Б» класса в кабинете номер три на первом этаже. Из-за красного оби новая катана в деревянных ножнах высовывалась под специальным углом, чтоб никто не определил длину меча на взгляд. Кулак правой руки восьмиклассника держал перекинутую через плечо сетку с двумя наборами серой формы ученика и теплой накидкой, толстой тетрадкой и ручкой, футляром со смазкой и полировочным камнем для чистки и заточки меча, зубной щеткой и мылом. В другой руке Андрей держал листок с измазанными жиром постулатами бусидо. Андрей смотрел в листок, пульс не превышал пятидесяти в столовке, но волк все равно не спал. Красные глаза зверя наблюдали.
Завуч и учитель бусидо Буглак, широкий и грузный, ел хлеб с курицей за заваленным бумагами столом. На Андрея он не посмотрел. Только указал ему на катану и сетку с вещами в углу и бросил в лицо что-то блестящее — ключ от комнаты в общежитии. Андрей поймал ключ на лету и спрятал в складке оби. Учитель Буглак глубоко вздохнул и спросил, не переставая жевать, сколько Андрею лет.
Андрей покраснел. Он не знал. Ученики школ Катаны жили, чтобы поступить на службу сегуну в отряд Катаны. Только цифра класса измеряла рост их опыта и близость к сегуну.
Буглак опустил глаза на бумаги на столе. Тут написано четырнадцать, сказал он, будешь учиться в 8 б. Затем завуч бросил хлеб с курицей на стол и той же рукой вырвал из белой кучи один листок бумаги.
— Это бусидо, — сказал учитель и протянул лист Андрею, — нарушишь что-нибудь важное — тебя отчислят.
Андрей почтительно взял лист за чистый край и пробежался глазами по черным строчкам. Листок состоял из пяти разделов: Должное место ученика школы Катаны, Долг службы сегуну, Долг послушания учителям школы Катаны, Долг чести перед именем и Преступление против Вечного долга. Листок содержал часть постулатов кодекса чести самурая, которому Андрея учили в Михеевской школе Катаны. Небольшая памятка.
— Кое-что ты уже нарушил, — усмехнулся завуч, глядя на мятую одежду Андрея, и снова взял в руки хлеб с курицей.
Долг чести перед именем. Постулат семь: ученик следит, чтобы лицо всегда было умыто, тело — чисто, одежда — опрятна, а меч — остр.
— Сенсей, вы сказали: отчислят? — Андрей опустил голову.
— Красная доска в холле, — массивные челюсти завуча снова задвигались. Большой кусок жесткой курицы, который он не смог разжевать, свис ему на подбородок.
Страница 3 из 4
