Жалость

Молюсь. Страшно.

Всхлипываю. Хочется плакать.

Приподнимает мою голову, подносит что-то к губам.

«Пей».

Покоряюсь.

Я в его руках. Нечего терять. Нечего… В горле жар. На языке горько.

Горький как пепел… Время больше не каплет. Разливается под кожей. Сливается с кровью.

«Больно не будет, обещаю».

Мои губы дергаются. Как я улыбалась вечность назад? Не помню… Касается лба. Шепчет. Вслух. Слов не разобрать. Чувствую уверенность… силу и что-то… большее. Властное. Жуткое.

Но больше не боюсь. Верю почему-то.

Не бою… Удар.

Тихо вскрикиваю. Захлебываюсь, задыхаюсь.

В груди холод смешивается с жаром. Бьется дикая птица, вырывается… падают красные перышки. Горячие, липкие.

Из груди, изо рта выскальзывает время-вечность. Он его ловит, возвращает на кожу. Шепчет над ним.

Вокруг что-то меняется… Бьется раненная птица — кричит истошно, плачет. Горько.

Падают алые капли… тянется тонкая нить в темноте, светится голубым.

Вырвалась птица… упала… не взлететь… Райс был прав.

Больно и вправду не было… Темно. Тихо? Не тихо, нет. Шелестит вокруг… плещется… Вода. Теплая. Ласковая.

Вспышка-догадка — Предел.

Я умерла. Без сомнений.

Но ведь он обещал новую жизнь… Нет. Не обещал.

Обещал без боли. Жизнь… предлагал.

Захотелось плакать. Горько-горько. Навзрыд. Как умела когда-то вечность назад.

— Все не так, как может тебе казаться.

Голос. Женский. Красивый, нежный, журчит, переливается.

Кто это?

— Открой глаза и увидишь.

Удивление. Она меня слышит?

Смеется. Совсем не обидно.

А потом начинает петь:

Ластится котенком шелковая Тьма, Крылья расправляя, скрывает небеса.

Льнет к рукам, игривая, манит за собой, Выстилает пеплом долгий путь домой.

Колыбельная… странная. Что-то зацепило в ней… Путь домой? Где теперь мой дом… — Он здесь, Хиндарис.

Я открыла глаза. Осторожно. Опасливо.

Изображение постоянно расплывалось, менялось — то темнело, то светлело. Проморгалась, поняла, что это сверху на меня что-то падает. Похоже на листья. Только почему-то голубого и багряного цвета. Уверена, что таких не бывает.

Попробовала найти дно. Оказывается я у самого берега. Села, подняла руку — с нее стекала черная-черная вода. Она даже не блестела.

Стала оглядываться и увидела совсем рядом ее. Застыла. Такого не может быть… В груди что-то заболело. По щекам, наконец, потекли слезы.

Мама… Она провела ладонями по моим щекам, смахнула пальцами слезы и улыбнулась.

Я рванулась к ней, вцепилась пальцами в платье, прижалась лицом к ее животу и затряслась в беззвучных рыданиях.

Мама… Засмеялась, крепко обняла.

— Не надо плакать, Хиндарис. Все хорошо.

Успокаиваюсь, согреваюсь. Разомлела от прикосновений ее рук. Расслабилась.

— Спи, дочь. Скоро закончится.

Закончится? Хорошо.

Хорошо — такое вкусное слово. Мягкое.

Я покорно закрываю глаза, чувствуя — с ней не спорят. Когда она того не хочет.

Ластится котенком шелковая Тьма… Теплая вода держала меня на поверхности, ласкала кожу, щекотала.

Плеск волн из убаюкивающего резко стал напряженным. Взволнованным. Обеспокоенным.

Что-то менялось вокруг меня. Что-то менялось во мне.

Веки не открываются. Тело стало тяжелым.

Утраченные, потерянные, почти забытые обрывки чего-то моего возвращались. Кружились, едва ощутимо касаясь.

В плеске волн послышался шепот-зов. Неразборчивый, знакомый… Райс?

Но как же… Что-то вонзается в спину, проходит насквозь и тянет вниз. В тщетной, глупой попытке взмахиваю руками — уцепить не за что. Я под водой.

Вспыхивает страх. Запоздалый.

Приходит боль. Ожидаемая.

В груди что-то рвется.

Пустота… наполняется обрывками-клочками. Что-то в них новое, незнакомое вместе с прежним сливается, сшивается, склеивается. Соединяется. Крепко-накрепко. Что-то вытесняет.

Время-вечность стремится попасть назад. Струится под кожей… горячее.

Бьется что-то в груди.

Выныриваю. Нет — уже проваливаюсь, падаю. Задыхаюсь… Задыхаюсь?

Я… «Дыши уже, нежить Хантара!» Дышать?

Вдох обжигает горло. Кашляю. Сжимаюсь, обхватываю себя руками, сворачиваюсь клубком.

Больно… Все болит. Во рту противно, горько.

Боль стихает. Не уходит. Где-то затаивается, ожидая удобного момента.

Тукает в висках, льется из глаз, срывается стоном с губ время-вечность.

Дрожу. Холодно.

— Я привел тебя к новой жизни.

Голос. Знакомый. Горная река… падающие камни… Райс.

Ты убил меня.

— Можешь не благодарить.

Насмешка.