История эта произошла полгода назад. Я шагал по улице, темной ночной улице моего города, с газетой в руке. Шел конец августа, довольно прохладное время, но на мне была легкая светлая ситцевая рубашка и летние брюки. Возвращался я от моих давних знакомых, с квелой вечеринки, пропитанной пыльной ностальгией и тупой скукой.
Добавить в моё избранное
42 мин, 41 сек 5286
— Ну пожалуйста, пожалуйста, ты же обещал мне, — тихо заныл я, когда мы почти достигли третьего этажа.
— Хорошо, — Лолси-Люфа улыбнулся главенствующей улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего.
Внезапно он свесился через шаткое перило и басисто гаркнул в темноту.
— Бу-у, глупые тетки, проснитесь! Старые дуры! Эге-гей… Я приказываю вам проснуться!
Трудно описать весь ужас который охватил меня в те секунды, в тот момент я был готов провалиться под землю! От страха я открыл рот и попытался что-то выговорить, но не получилось. Схватив мальчишку за руку, я понесся наверх. Достигнув моей квартиры, я трясущимися руками достал ключ, открыл ее, затолкнул мальчишку внутрь и запер за собой дверь на замок. Мое сердце еще стучало, когда я прилаживал ухо к дверной панели, пытаясь расслышать происходящее на лестничкой площадке. Так ничего и не услышав, я зажег настольную лампу и обессилено рухнул в кресло.
Через минуту я был снова на ногах и с неохотой плелся по коридору в поисках выключателя. Где-то в районе гостиной, во тьме, топоча каблучками, бегали маленькие вредные ножки. Вяло шаря рукой по стенке, я, наконец, нащупал кнопку. Хотел включить свет, но вдруг закашлялся, и пока кашлял, в моей голове проносились неспокойные мысли о том, что я сейчас здесь, а он там, один во мраке. На мгновение мною овладела острая тревога, но я быстро справился с ней, уловив нелепость своих опасок. Я подождал пока мой кашель уймется и наконец-то нажал на кнопку.
Гостиная озарилась слабым светом, сочившимся сквозь запыленное стекло плафонов люстры. Это была единственная полноценная комната в моей квартире, еще был балкон и маленькие жалкие полкомнатки, которые я использовал под кладовку для ненужного барахла. А так как гостиная была достаточно большой, то она служила мне и спальней и рабочим кабинетом и местом для приема пищи, потому что кухня отделялась от гостиной только символической перегородкой.
Лолси-люфу я застал бегающим вкруговую по комнате и приглушенно бормочущим какие-то несвязные фразки. Ощущение создавалось такое, словно ему в ней было тесно. Ничего особо опасного он не делал. Краем глаза я покосился в сторону моей коллекции бейсбольных фигурок, которую я разместил на вместительной буфетной полке под стеклом, и облегчено вздохнул. Те спокойно стояли на своем месте, все также крепко сжимая бейсбольные биты. Я слабо усмехнулся и подошел к мальчишке. Мальчик затормозил, обращая на меня свой взор. Я старался говорить как можно увереннее, с неоспоримым правом хозяина. Мне хотелось казаться спокойным и по-взрослому снисходительным. Я улыбнулся, выправляя осанку и принимая достойный старшего вид.
— Добро пожаловать в мою скромную обитель. Чувствуй себя, как дома. Обстановочка у меня не ахти, но все же… Можешь даже сесть на диван и полистать журналы. Жалко только телевизора у меня нет. Дети любят смотреть телевизор.
Произнося последние слова, я неожиданно смутился. Звучали они как-то наивно. Действительно, кто я такой, чтобы знать, что любят дет, ведь я не имею ни малейшего понятия об этом. Я мысленно отругал себя, мальчишка же никак не отреагировал на произнесенное, а только насупился, что придало его пухлому лицу легкий оттенок садизма. Я подвел его за плечики к дивану и усадил.
Я свалил ему на колени все интересные журналы, которые у меня имелись в наличии. В основном это были литературные обозреватели или сводки о жизни киноактеров, но они ему не понравились. Бегло пролистав их, он с пренебрежением фыркнул и отбросил прессу в сторону. Я понял — он не умеет читать, ему нужны просто картинки. Я поискал глазами заветную стопочку, нашел. Красочная и развратная, она лежала бесстыжей грудой на ковре, под журнальным столиком. Не долго думая, я нагнулся, чтобы поднять ее.
С выражением томительной скуки на cвоем кругленьком злобном личике он листал страницу за страницей, становясь все более и более нетерпеливым. Картинки оголенных кукольных красоток в бикини, разбросанных в пикантных позах по журнальному глянцу, совершенно не интересовали его. Он смотрел на них с очевидным равнодушием, и даже начал позевывать. Вскоре, его взгляд засновал между предметами в комнате.
«Как бы не натворил чего» подумал я, хватаясь за сердце. Мне вдруг представился дом, охваченный языками пламени, и я выбегаю из него в рваной одежде, весь в саже, в руках держу моего умирающего пса, а вокруг меня кружочком обступают старушки в ночных рубашках, тычут морщинистыми пальцами, укоризненно буравят взглядами, и все смотрят, смотрят… Я невольно поёжился. Меня снова начали обуревать призрачные страхи. Надо было как-то отвлечься от них и я робко начал:
— Прости, у меня всего одна комната. Может ты хочешь чего- нибудь еще. У меня есть шахматы. Можем поиграть.
— мальчик молчал.
— Слушай, а может ты хочешь пить? У меня есть минералка в холодильнике, — но он, опять же, не слушал меня.
— Хорошо, — Лолси-Люфа улыбнулся главенствующей улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего.
Внезапно он свесился через шаткое перило и басисто гаркнул в темноту.
— Бу-у, глупые тетки, проснитесь! Старые дуры! Эге-гей… Я приказываю вам проснуться!
Трудно описать весь ужас который охватил меня в те секунды, в тот момент я был готов провалиться под землю! От страха я открыл рот и попытался что-то выговорить, но не получилось. Схватив мальчишку за руку, я понесся наверх. Достигнув моей квартиры, я трясущимися руками достал ключ, открыл ее, затолкнул мальчишку внутрь и запер за собой дверь на замок. Мое сердце еще стучало, когда я прилаживал ухо к дверной панели, пытаясь расслышать происходящее на лестничкой площадке. Так ничего и не услышав, я зажег настольную лампу и обессилено рухнул в кресло.
Через минуту я был снова на ногах и с неохотой плелся по коридору в поисках выключателя. Где-то в районе гостиной, во тьме, топоча каблучками, бегали маленькие вредные ножки. Вяло шаря рукой по стенке, я, наконец, нащупал кнопку. Хотел включить свет, но вдруг закашлялся, и пока кашлял, в моей голове проносились неспокойные мысли о том, что я сейчас здесь, а он там, один во мраке. На мгновение мною овладела острая тревога, но я быстро справился с ней, уловив нелепость своих опасок. Я подождал пока мой кашель уймется и наконец-то нажал на кнопку.
Гостиная озарилась слабым светом, сочившимся сквозь запыленное стекло плафонов люстры. Это была единственная полноценная комната в моей квартире, еще был балкон и маленькие жалкие полкомнатки, которые я использовал под кладовку для ненужного барахла. А так как гостиная была достаточно большой, то она служила мне и спальней и рабочим кабинетом и местом для приема пищи, потому что кухня отделялась от гостиной только символической перегородкой.
Лолси-люфу я застал бегающим вкруговую по комнате и приглушенно бормочущим какие-то несвязные фразки. Ощущение создавалось такое, словно ему в ней было тесно. Ничего особо опасного он не делал. Краем глаза я покосился в сторону моей коллекции бейсбольных фигурок, которую я разместил на вместительной буфетной полке под стеклом, и облегчено вздохнул. Те спокойно стояли на своем месте, все также крепко сжимая бейсбольные биты. Я слабо усмехнулся и подошел к мальчишке. Мальчик затормозил, обращая на меня свой взор. Я старался говорить как можно увереннее, с неоспоримым правом хозяина. Мне хотелось казаться спокойным и по-взрослому снисходительным. Я улыбнулся, выправляя осанку и принимая достойный старшего вид.
— Добро пожаловать в мою скромную обитель. Чувствуй себя, как дома. Обстановочка у меня не ахти, но все же… Можешь даже сесть на диван и полистать журналы. Жалко только телевизора у меня нет. Дети любят смотреть телевизор.
Произнося последние слова, я неожиданно смутился. Звучали они как-то наивно. Действительно, кто я такой, чтобы знать, что любят дет, ведь я не имею ни малейшего понятия об этом. Я мысленно отругал себя, мальчишка же никак не отреагировал на произнесенное, а только насупился, что придало его пухлому лицу легкий оттенок садизма. Я подвел его за плечики к дивану и усадил.
Я свалил ему на колени все интересные журналы, которые у меня имелись в наличии. В основном это были литературные обозреватели или сводки о жизни киноактеров, но они ему не понравились. Бегло пролистав их, он с пренебрежением фыркнул и отбросил прессу в сторону. Я понял — он не умеет читать, ему нужны просто картинки. Я поискал глазами заветную стопочку, нашел. Красочная и развратная, она лежала бесстыжей грудой на ковре, под журнальным столиком. Не долго думая, я нагнулся, чтобы поднять ее.
С выражением томительной скуки на cвоем кругленьком злобном личике он листал страницу за страницей, становясь все более и более нетерпеливым. Картинки оголенных кукольных красоток в бикини, разбросанных в пикантных позах по журнальному глянцу, совершенно не интересовали его. Он смотрел на них с очевидным равнодушием, и даже начал позевывать. Вскоре, его взгляд засновал между предметами в комнате.
«Как бы не натворил чего» подумал я, хватаясь за сердце. Мне вдруг представился дом, охваченный языками пламени, и я выбегаю из него в рваной одежде, весь в саже, в руках держу моего умирающего пса, а вокруг меня кружочком обступают старушки в ночных рубашках, тычут морщинистыми пальцами, укоризненно буравят взглядами, и все смотрят, смотрят… Я невольно поёжился. Меня снова начали обуревать призрачные страхи. Надо было как-то отвлечься от них и я робко начал:
— Прости, у меня всего одна комната. Может ты хочешь чего- нибудь еще. У меня есть шахматы. Можем поиграть.
— мальчик молчал.
— Слушай, а может ты хочешь пить? У меня есть минералка в холодильнике, — но он, опять же, не слушал меня.
Страница 6 из 12
