История эта произошла полгода назад. Я шагал по улице, темной ночной улице моего города, с газетой в руке. Шел конец августа, довольно прохладное время, но на мне была легкая светлая ситцевая рубашка и летние брюки. Возвращался я от моих давних знакомых, с квелой вечеринки, пропитанной пыльной ностальгией и тупой скукой.
Добавить в моё избранное
42 мин, 41 сек 5288
— Может тебе еще чего-нибудь принести или показать? Даже не знаю.
Лолси-Люфа нехотя встал и с ленцой потянулся, широко зевнув.
— Ну-у-у, давай, давай показывай… — Гм… почесывая затылок, в раздумье протянул я.
— Я ничем особым не интересуюсь. Может, ты просто ляжешь спать, а утром я что-нибудь придумаю. Главное не шуми до утра, я тебя очень прошу.
Мальчишка снова потянулся и сощурился, как толстый урчащий кот.
— Зачем спать? Я не люблю спать!
Он несколько раз пробежался по комнате, и, наконец, заглянул в коридор.
— А там что, дяденька? — спросил он, показывая пальцем на две неприметные двери в конце коридора.
— Где? — испугавшись, встрепенулся я, — А! Это дверь в ванную комнату.
— А та?
— Та — в туалет. Если надо, не стесняйся, — сказал я и, заметив его непонимающий вид, добавил:
— Надеюсь, ты умеешь им пользоваться?
Подняв рыжеватые бровки, он удивленно глянул на меня, легонько качнув головой.
— Идем, я тебе покажу, — бодро сказал я, обрадовавшись тому, что снова получал право лидерства. Подойдя к туалету, я распахнул дверь, включил свет и подал знак рукой, подзывая мальчишку к себе. Бросая в мою сторону короткие тревожные взгляды, Лолси-Люфа осторожно заглянул вовнутрь, но сразу опасливо убрал голову обратно.
Я зашел в туалет и стал демонстрировать ему, как пользоваться унитазом.
— Это сливной бачок, — с выражением рассказывал я, как будто читал лекцию. Ощущения добродетели и собственного превосходства буквально обуревали меня — Надо нажать вот сюда, и тогда из него потечет вода!
Я нажал на рычажок, и вода шипящим потоком хлынула вниз по стоку. Мальчишка неожиданно испугался и отскочил в глубь коридора.
— Что ты, — засмеялся я, — не бойся. Заходи!
Он улыбнулся и, осмелев, быстро шагнул в туалет. Внимательно осмотрев унитаз, он сказал, шмыгая носом:
— А у нас он просто дырка такая и все, — он подошел впритык к его выгнутому корпусу и ткнул на него пальцем.
— Зачем так?
— Ну-у… растерялся я, — не знаю. Наверное для того, чтобы было удобней.
Лолси-Люфа понимающе кивнул и лицо его моментально приобрело серьезный, почти взрослый вид. На меня смотрели в упор два черных жгучих буравчика, которые пристально меня изучали. Напористый неподвижный взгляд недетских глаз. Взгляд осудительный, лезущий в душу, тяжелый и давящий, от которого почему-то становится стыдно. Но это была лишь игра. Мгновение, и на меня уже смотрел скверный, испорченный и избалованный мальчишка. Склонив голову на бок, он кривил губы трубочкой, словно собирался что-то сказать, а его перебили.
—. Можно попробовать?
— Пробуй, — улыбнулся я, и отошел в сторону.
Внезапно мальчишка начал расстегивать пуговицы панталон. Расстегнув их, он спустил штаны и взобрался на унитазную крышку. Елозя по ней старомодными туфельками, он выпрямился в полный рост, возвышаясь надо мной, как статуя колосса.
— Ты куда! — я обхватил его ноги и стал тянуть вниз. Мальчишка чуть не свалился на меня.
— Ты что, что ты делаешь! На нее садится надо, а не стоять! — я оторвал кусок туалетной бумаги и стал протирать крышку.
— На нее садится надо… Понимаешь са-ди-ться! — произнес я по слогам. Поняв, что объяснять бессмысленно, я махнул на все рукой — Знаешь что, поступай, как хочешь, — Вон бумага, вон воздухаосвежитель. Я буду в салоне, — и ушел, тихо прикрыв за собой дверь.
Я сидел на табуретке, в левой руке сжимая пустой стакан. Рядом, на кухонном столике стояла, недопитая мною вчера бутылка водки, закупоренная вместо затерявшейся под холодильником пробки куском смятой газеты. Я думал, безразличным взглядом уставившись в немую пустоту граненного стекла. Я вертел стакан в руке, пытался собраться с мыслями, вновь свыкнуться с тишиной, привычной моей квартире. Я тяжело вдохнул, и моя правая рука машинально потянулась в сторону бутылки. Нащупав скользкое горлышко, я крепко ухватился за него и придвинул к себе. Налил, все еще не понимая воцарившегося вокруг покоя, быстро выпил. В бутылке все еще оставалось меньше половины. Я снова налил, с удовольствием прислушался к тишине, наконец-то, поверил в нее и, не спеша отхлебнул, смакуя целебный момент. Я закрыл глаза. И мне уже казалось, что всего этого не было; ни дыры, ни рогатки, ни фонарей, ни треклятой кошки. Не было больше надоедливой дроби каблучков, никто не картавил у меня под ухом, не жмурился, сжимая кулачки, не каверзничал и не егозил. Медленно, но уверенно, я снова впадал в забытье.
Меня разбудил пронзительный ор, уже знакомого и успевшим стать ненавистным голоса. Я дернулся, задевая локтем стакан с бутылкой, и те дружно повалились на пол, прямо мне под ноги. Вся оставшаяся водка пролилась на ковер. Я выругался, продирая воспаленные глаза. Это «противное и дискомфортное» никуда не исчезло, и сразу дало о себе знать, как только я посмел о нем забыть!
Лолси-Люфа нехотя встал и с ленцой потянулся, широко зевнув.
— Ну-у-у, давай, давай показывай… — Гм… почесывая затылок, в раздумье протянул я.
— Я ничем особым не интересуюсь. Может, ты просто ляжешь спать, а утром я что-нибудь придумаю. Главное не шуми до утра, я тебя очень прошу.
Мальчишка снова потянулся и сощурился, как толстый урчащий кот.
— Зачем спать? Я не люблю спать!
Он несколько раз пробежался по комнате, и, наконец, заглянул в коридор.
— А там что, дяденька? — спросил он, показывая пальцем на две неприметные двери в конце коридора.
— Где? — испугавшись, встрепенулся я, — А! Это дверь в ванную комнату.
— А та?
— Та — в туалет. Если надо, не стесняйся, — сказал я и, заметив его непонимающий вид, добавил:
— Надеюсь, ты умеешь им пользоваться?
Подняв рыжеватые бровки, он удивленно глянул на меня, легонько качнув головой.
— Идем, я тебе покажу, — бодро сказал я, обрадовавшись тому, что снова получал право лидерства. Подойдя к туалету, я распахнул дверь, включил свет и подал знак рукой, подзывая мальчишку к себе. Бросая в мою сторону короткие тревожные взгляды, Лолси-Люфа осторожно заглянул вовнутрь, но сразу опасливо убрал голову обратно.
Я зашел в туалет и стал демонстрировать ему, как пользоваться унитазом.
— Это сливной бачок, — с выражением рассказывал я, как будто читал лекцию. Ощущения добродетели и собственного превосходства буквально обуревали меня — Надо нажать вот сюда, и тогда из него потечет вода!
Я нажал на рычажок, и вода шипящим потоком хлынула вниз по стоку. Мальчишка неожиданно испугался и отскочил в глубь коридора.
— Что ты, — засмеялся я, — не бойся. Заходи!
Он улыбнулся и, осмелев, быстро шагнул в туалет. Внимательно осмотрев унитаз, он сказал, шмыгая носом:
— А у нас он просто дырка такая и все, — он подошел впритык к его выгнутому корпусу и ткнул на него пальцем.
— Зачем так?
— Ну-у… растерялся я, — не знаю. Наверное для того, чтобы было удобней.
Лолси-Люфа понимающе кивнул и лицо его моментально приобрело серьезный, почти взрослый вид. На меня смотрели в упор два черных жгучих буравчика, которые пристально меня изучали. Напористый неподвижный взгляд недетских глаз. Взгляд осудительный, лезущий в душу, тяжелый и давящий, от которого почему-то становится стыдно. Но это была лишь игра. Мгновение, и на меня уже смотрел скверный, испорченный и избалованный мальчишка. Склонив голову на бок, он кривил губы трубочкой, словно собирался что-то сказать, а его перебили.
—. Можно попробовать?
— Пробуй, — улыбнулся я, и отошел в сторону.
Внезапно мальчишка начал расстегивать пуговицы панталон. Расстегнув их, он спустил штаны и взобрался на унитазную крышку. Елозя по ней старомодными туфельками, он выпрямился в полный рост, возвышаясь надо мной, как статуя колосса.
— Ты куда! — я обхватил его ноги и стал тянуть вниз. Мальчишка чуть не свалился на меня.
— Ты что, что ты делаешь! На нее садится надо, а не стоять! — я оторвал кусок туалетной бумаги и стал протирать крышку.
— На нее садится надо… Понимаешь са-ди-ться! — произнес я по слогам. Поняв, что объяснять бессмысленно, я махнул на все рукой — Знаешь что, поступай, как хочешь, — Вон бумага, вон воздухаосвежитель. Я буду в салоне, — и ушел, тихо прикрыв за собой дверь.
Я сидел на табуретке, в левой руке сжимая пустой стакан. Рядом, на кухонном столике стояла, недопитая мною вчера бутылка водки, закупоренная вместо затерявшейся под холодильником пробки куском смятой газеты. Я думал, безразличным взглядом уставившись в немую пустоту граненного стекла. Я вертел стакан в руке, пытался собраться с мыслями, вновь свыкнуться с тишиной, привычной моей квартире. Я тяжело вдохнул, и моя правая рука машинально потянулась в сторону бутылки. Нащупав скользкое горлышко, я крепко ухватился за него и придвинул к себе. Налил, все еще не понимая воцарившегося вокруг покоя, быстро выпил. В бутылке все еще оставалось меньше половины. Я снова налил, с удовольствием прислушался к тишине, наконец-то, поверил в нее и, не спеша отхлебнул, смакуя целебный момент. Я закрыл глаза. И мне уже казалось, что всего этого не было; ни дыры, ни рогатки, ни фонарей, ни треклятой кошки. Не было больше надоедливой дроби каблучков, никто не картавил у меня под ухом, не жмурился, сжимая кулачки, не каверзничал и не егозил. Медленно, но уверенно, я снова впадал в забытье.
Меня разбудил пронзительный ор, уже знакомого и успевшим стать ненавистным голоса. Я дернулся, задевая локтем стакан с бутылкой, и те дружно повалились на пол, прямо мне под ноги. Вся оставшаяся водка пролилась на ковер. Я выругался, продирая воспаленные глаза. Это «противное и дискомфортное» никуда не исчезло, и сразу дало о себе знать, как только я посмел о нем забыть!
Страница 7 из 12
