Бывало ли у вас так, что вы чувствовали, будто в вашем доме кто-то есть, но решили не обращать на это внимание, сказав себе: «Не хочу знать»? Иногда страх неизвестного кажется меньшим злом по сравнению в конкретной реальной опасностью. Обычно, речь идет о пустяках. Однажды у меня вдруг запикал интерком, хотя я был один дома, а позвонить по нему можно только из гостиной. В другой раз я мог поклясться, что кто-то забрал мелочь у меня со стола. Хотя все это могло быть просто шутками памяти.
Добавить в моё избранное
6 мин, 25 сек 12190
Все вокруг следовали указаниям струн, живя своей повседневной жизнью. Люси заявила, что пойдет домой, чтобы отоспаться, и я согласился проводить ее. Она жила всего в десяти минутах отсюда.
Вдали от центра города струн было меньше. Это было хорошо, мы могли хотя бы притворяться, что ничего не случилось.
Когда мы вышли на улицу Люси, она остановилась, и у нее отвисла челюсть.
— Что там? — я прервал тишину на удивление тихим голосом.
— Смотри, — она указала на дом одного из своих соседей.
Я ясно это видел, и я не забуду это до самой смерти. Маленький черный бес, высотой, наверно, в три фута, волоча руками по земле, почти как обезьяна. У него было два огромных желтых глаза, занимавших почти половину лица. Рта не было, как и других черт лица. Он держал молоток и клубок каких-то нитей.
Он быстро и осторожно прошел от входной двери к почтовому ящику. Он остановился, забил в ящик гвоздь и обвязал вокруг него струну. Бес повернулся в нашу сторону и остановился, когда заметил нас.
Из меня вывалились все кирпичи, которые к тому времени еще остались, но это существо только смотрело на нас с удивлением и любопытством. Можно даже сказать, что он испугался. Вдруг он помахал нам своей крошечной рукой.
Я посмотрел на Люси, она даже не шевельнулась. Я снова посмотрел на беса, который не спускал с меня глаз. Я прошел половину расстояния между нами, а потом еще половину. Я уже не боялся неизвестного, я боялся этого карлика, хотя он совсем не казался страшным. Когда я был уже в метре от него, он протянул мне руку.
— Ой, привет, — я пожал ее. Он одобрительно кивнул и моргнул своими массивными желтыми глазами.
— Так это вы занимаетесь струнами? — спросил я. Он кивнул. Я подозвал Люси, но она осталась там, где стояла.
— Есть и другие такие, как ты? — Он снова кивнул. Я хотел много чего у него спросить, кто он и откуда пришел, но, похоже, что он мог ответить только да или нет.
— Есть ли у нас свобода воли?
Он только и сделал, что печально посмотрел на меня. Мне тут же стало плохо, и я уже не мог смотреть на это маленькое чудовище. Я схватил Люси, которая слушала наш разговор, сидя на тротуаре.
— Пошли Мы зашли к ней домой, и я сделал ей чашку чая. Когда я зашел в гостиную, она отвязала свою собаку и плакала. Я поставил чашку и сел рядом с ней.
— Мне так страшно, — прошептала она после десяти минут плача. Я не отвечал. Не мог.
— Я лягу спать, — пробормотала она. Тут и мне захотелось спать. Веки потяжелели, как будто к ним привязали какой-то груз.
Я свалился на ковер и заснул. Последним, что я слышал, был топот нескольких пар маленьких ног.
На следующий день мне стало лучше, как будто все это было сном. Я бы, наверно, поверил, что это сон, если бы меня не разбудила мать Люси, которой было интересно, почему я улегся спать у нее дома без разрешения.
За завтраком Люси спросила меня, почему я такой бледный и нервный. Я улыбнулся и пробормотал, что мне что-то нехорошо.
На самом деле я испугался, потому что не видел струн и не знал, по доброй ли воле я совершал все свои действия.
Вдали от центра города струн было меньше. Это было хорошо, мы могли хотя бы притворяться, что ничего не случилось.
Когда мы вышли на улицу Люси, она остановилась, и у нее отвисла челюсть.
— Что там? — я прервал тишину на удивление тихим голосом.
— Смотри, — она указала на дом одного из своих соседей.
Я ясно это видел, и я не забуду это до самой смерти. Маленький черный бес, высотой, наверно, в три фута, волоча руками по земле, почти как обезьяна. У него было два огромных желтых глаза, занимавших почти половину лица. Рта не было, как и других черт лица. Он держал молоток и клубок каких-то нитей.
Он быстро и осторожно прошел от входной двери к почтовому ящику. Он остановился, забил в ящик гвоздь и обвязал вокруг него струну. Бес повернулся в нашу сторону и остановился, когда заметил нас.
Из меня вывалились все кирпичи, которые к тому времени еще остались, но это существо только смотрело на нас с удивлением и любопытством. Можно даже сказать, что он испугался. Вдруг он помахал нам своей крошечной рукой.
Я посмотрел на Люси, она даже не шевельнулась. Я снова посмотрел на беса, который не спускал с меня глаз. Я прошел половину расстояния между нами, а потом еще половину. Я уже не боялся неизвестного, я боялся этого карлика, хотя он совсем не казался страшным. Когда я был уже в метре от него, он протянул мне руку.
— Ой, привет, — я пожал ее. Он одобрительно кивнул и моргнул своими массивными желтыми глазами.
— Так это вы занимаетесь струнами? — спросил я. Он кивнул. Я подозвал Люси, но она осталась там, где стояла.
— Есть и другие такие, как ты? — Он снова кивнул. Я хотел много чего у него спросить, кто он и откуда пришел, но, похоже, что он мог ответить только да или нет.
— Есть ли у нас свобода воли?
Он только и сделал, что печально посмотрел на меня. Мне тут же стало плохо, и я уже не мог смотреть на это маленькое чудовище. Я схватил Люси, которая слушала наш разговор, сидя на тротуаре.
— Пошли Мы зашли к ней домой, и я сделал ей чашку чая. Когда я зашел в гостиную, она отвязала свою собаку и плакала. Я поставил чашку и сел рядом с ней.
— Мне так страшно, — прошептала она после десяти минут плача. Я не отвечал. Не мог.
— Я лягу спать, — пробормотала она. Тут и мне захотелось спать. Веки потяжелели, как будто к ним привязали какой-то груз.
Я свалился на ковер и заснул. Последним, что я слышал, был топот нескольких пар маленьких ног.
На следующий день мне стало лучше, как будто все это было сном. Я бы, наверно, поверил, что это сон, если бы меня не разбудила мать Люси, которой было интересно, почему я улегся спать у нее дома без разрешения.
За завтраком Люси спросила меня, почему я такой бледный и нервный. Я улыбнулся и пробормотал, что мне что-то нехорошо.
На самом деле я испугался, потому что не видел струн и не знал, по доброй ли воле я совершал все свои действия.
Страница 2 из 2
