Чтобы наиболее достоверно описать указанный загадочный случай и передать мое состояние к моменту кульминации всей истории я по неумению своему вынужден начать несколько издалека. А именно, я должен описать наши похождения с самого начала того знаменательного субботнего вечера.
Добавить в моё избранное
23 мин, 58 сек 16688
Ежик себе еще купил упаковку копченной полутухлой рыбы, при жизни именуемой скумбрией.
Мы сели в машину. Николай врубил кассетную магнитолу на полную мощность. Его трехполосные блины, установленные на самодельной акустической полке, выполненной из вырезанного куска листа фанеры сзади сидений, выдали мощные басы не хуже заморских сабвуферов. Все окружающие парни оглянулись на нас, и мы под пристальным взором местной молодежи гордо и резко рванули по трассе под горку на встречу приключениям.
Сначала ехали по асфальтовому шоссе. Потом в деревне Дубровка свернули направо и, быстро проскочив дворы с бешенными здоровыми лающим псинами, поехали полем. Дорога была щебеночная слегка заросшая, но относительно ровная. Наша машинка бодро и весело бежала через мглу ночи. Вскоре начался лес, щебеночное покрытие кончилось, и мы стали медленно перебираться через ухабы и выбоины старой дороги. Хорошо, что вторую неделю стаяла сухая и жаркая погода, все лужи высохли, и дороги стали проходимы для обычной легковушки. Главное было, чтоб не провалится колесом в древнюю глубокую колею лесовоза, а то сядешь брюхом намертво. Но Николай за этим строго следим, да и мы постоянно ему про это галдели на ухо. Не знаю, сколько прошло времени, но вскоре лес закончился, и мы снова поехали полем. Тут уже чувствовалась настоящая глушь. Вокруг была высоченная трава, в темноте летали какие-то птицы. Дорога почти вся заросла травой и угадывалась только благодаря более низкой высоте травяного покрова.
Вдруг наш путь резко оборвался на краю крутого оврага. Дальше через овраг полем на север шва еле различимая брошенная тропинка, которая соединяла деревни Дубровку и Махру.
Коля заглушил машину, вырубил свет и музыку. Нас окутал мрак и тишь леса. Мы постояли, немного освоились и всем сердцем почувствовали жизнь ночной природы. В траве журчал сверчок, по сторонам изредка ухали птицы, со дна оврага поднимался небольшой, но густой туман, на севере за горизонтом еще еле-еле отсвечивала полоса затухающего заката, и совсем не было комаров!
Нам не была чужда естественная красота природы, и мы несколько минут стояли в полной тишине, медитируя и вбирая в себя звуки, запахи и свежесть летней ночи.
Как только мы насытились энергией ночной природы, Николай нам указал направо. Наши глаза, уже хорошо привыкшие к темноте, стали разбирать в тени опушки леса за оврагом какие-то человеческие строения.
Мы засобирались в путь, достали из багажника наши пакеты с провизией, Коля взял из бардачка машины раскладной нож и маленький фонарик-жужжалку. Если кто помнит, раньше были такие фонарики, работающие от генератора. Нужно было постоянно выжимать ручку фонарика как ручной экспандер, и лампочка начинала гореть. При этом возникал небольшой шум похожий на жужжание. Вот этим фонариком Коля освещал дно оврага, а мы с завидной осторожностью аккуратно спускались по крутому и немного скользкому склону.
Поднявшись наверх на поле за оврагом, основная тропинка уходила на север в Махру. Наш особняк отчетливо виднелся справа, но к нему уже не было проторенного пути. Тут уже цвела не полевая растительность, а травы характерные для старых пустырей: крапива, иван-чай, лопухи борщевика, и все побеги под два метра и больше. Мы потихоньку пробирались один за другим сквозь эти густые заросли, задрав руки к верху чтоб не обжечься об крапиву и борщевик. Вскоре заросли расступились, и мы оказались во дворе брошенного фермерского хозяйства. Справа и слева от двора возвышались всякие хозяйственные постройки: сараи, хлева, амбары. Было тут много и больших вагончиков на колесах. Нас сразу заинтересовало, как они сюда попали через овраг. Сзади за сараями и вагончиками угадывались очертания старого забора. То тут, то там из зарослей крапивы и иван-чая выглядывали доски штакетника Место тут во дворе было открытое, трава не высокая, и мы разошлись осматривать каждый свою сарайку. Отсутствие света нас не смущало. Красноватая полоска света на горизонте со стороны севера давала микроскопическое освещение, но его оказалось достаточно, что бы бегло оценить строения и даже заглянуть внутрь сквозь настежь распахнутые оконные и дверные проемы. Темноты у нас никто не боялся.
В глубине двора ближе к лесу был расположен хозяйский особняк. Он представлял из себя двухэтажный здоровый коттедж. Первый этаж жилого дома был выложен из белого силикатного кирпича, второй этаж представлял собой сруб из оцилиндрованного бревна обшитый снаружи деревянной доской-вагонкой. У коттеджа была большая высокая крыша, покрытая листами шифера, просторные квадратные окна, высокие потолки. Некоторые оконные проемы были пустыми, но в отдельных проемах еще остались стоять деревянные солидные оконные блоки со стеклянным заполнением.
При поверхностном осмотре особняка и ближайших строений нас поразили два следующих обстоятельства.
Во-первых, сразу бросалась в глаза дороговизна отделки коттеджа.
Мы сели в машину. Николай врубил кассетную магнитолу на полную мощность. Его трехполосные блины, установленные на самодельной акустической полке, выполненной из вырезанного куска листа фанеры сзади сидений, выдали мощные басы не хуже заморских сабвуферов. Все окружающие парни оглянулись на нас, и мы под пристальным взором местной молодежи гордо и резко рванули по трассе под горку на встречу приключениям.
Сначала ехали по асфальтовому шоссе. Потом в деревне Дубровка свернули направо и, быстро проскочив дворы с бешенными здоровыми лающим псинами, поехали полем. Дорога была щебеночная слегка заросшая, но относительно ровная. Наша машинка бодро и весело бежала через мглу ночи. Вскоре начался лес, щебеночное покрытие кончилось, и мы стали медленно перебираться через ухабы и выбоины старой дороги. Хорошо, что вторую неделю стаяла сухая и жаркая погода, все лужи высохли, и дороги стали проходимы для обычной легковушки. Главное было, чтоб не провалится колесом в древнюю глубокую колею лесовоза, а то сядешь брюхом намертво. Но Николай за этим строго следим, да и мы постоянно ему про это галдели на ухо. Не знаю, сколько прошло времени, но вскоре лес закончился, и мы снова поехали полем. Тут уже чувствовалась настоящая глушь. Вокруг была высоченная трава, в темноте летали какие-то птицы. Дорога почти вся заросла травой и угадывалась только благодаря более низкой высоте травяного покрова.
Вдруг наш путь резко оборвался на краю крутого оврага. Дальше через овраг полем на север шва еле различимая брошенная тропинка, которая соединяла деревни Дубровку и Махру.
Коля заглушил машину, вырубил свет и музыку. Нас окутал мрак и тишь леса. Мы постояли, немного освоились и всем сердцем почувствовали жизнь ночной природы. В траве журчал сверчок, по сторонам изредка ухали птицы, со дна оврага поднимался небольшой, но густой туман, на севере за горизонтом еще еле-еле отсвечивала полоса затухающего заката, и совсем не было комаров!
Нам не была чужда естественная красота природы, и мы несколько минут стояли в полной тишине, медитируя и вбирая в себя звуки, запахи и свежесть летней ночи.
Как только мы насытились энергией ночной природы, Николай нам указал направо. Наши глаза, уже хорошо привыкшие к темноте, стали разбирать в тени опушки леса за оврагом какие-то человеческие строения.
Мы засобирались в путь, достали из багажника наши пакеты с провизией, Коля взял из бардачка машины раскладной нож и маленький фонарик-жужжалку. Если кто помнит, раньше были такие фонарики, работающие от генератора. Нужно было постоянно выжимать ручку фонарика как ручной экспандер, и лампочка начинала гореть. При этом возникал небольшой шум похожий на жужжание. Вот этим фонариком Коля освещал дно оврага, а мы с завидной осторожностью аккуратно спускались по крутому и немного скользкому склону.
Поднявшись наверх на поле за оврагом, основная тропинка уходила на север в Махру. Наш особняк отчетливо виднелся справа, но к нему уже не было проторенного пути. Тут уже цвела не полевая растительность, а травы характерные для старых пустырей: крапива, иван-чай, лопухи борщевика, и все побеги под два метра и больше. Мы потихоньку пробирались один за другим сквозь эти густые заросли, задрав руки к верху чтоб не обжечься об крапиву и борщевик. Вскоре заросли расступились, и мы оказались во дворе брошенного фермерского хозяйства. Справа и слева от двора возвышались всякие хозяйственные постройки: сараи, хлева, амбары. Было тут много и больших вагончиков на колесах. Нас сразу заинтересовало, как они сюда попали через овраг. Сзади за сараями и вагончиками угадывались очертания старого забора. То тут, то там из зарослей крапивы и иван-чая выглядывали доски штакетника Место тут во дворе было открытое, трава не высокая, и мы разошлись осматривать каждый свою сарайку. Отсутствие света нас не смущало. Красноватая полоска света на горизонте со стороны севера давала микроскопическое освещение, но его оказалось достаточно, что бы бегло оценить строения и даже заглянуть внутрь сквозь настежь распахнутые оконные и дверные проемы. Темноты у нас никто не боялся.
В глубине двора ближе к лесу был расположен хозяйский особняк. Он представлял из себя двухэтажный здоровый коттедж. Первый этаж жилого дома был выложен из белого силикатного кирпича, второй этаж представлял собой сруб из оцилиндрованного бревна обшитый снаружи деревянной доской-вагонкой. У коттеджа была большая высокая крыша, покрытая листами шифера, просторные квадратные окна, высокие потолки. Некоторые оконные проемы были пустыми, но в отдельных проемах еще остались стоять деревянные солидные оконные блоки со стеклянным заполнением.
При поверхностном осмотре особняка и ближайших строений нас поразили два следующих обстоятельства.
Во-первых, сразу бросалась в глаза дороговизна отделки коттеджа.
Страница 3 из 7
