Сняв майку и повесив её на спинку стула, я зашёл в ванную. Захлопнул дверь, протянул руку к крючку, чтобы повесить на него полотенце… И вдруг оказался под совершенно белым небом, на бесконечной бетонной площади посреди очень плотной толпы.
Добавить в моё избранное
27 мин, 10 сек 12063
Кое-где даже было шесть единиц измерения времени, вплоть до аналога года. Похоже, человек, написавший это, жил на планете в двойной звёздной системе со спутником. Или даже в тройной… Это сложно определить, но в названиях единиц измерения времени присутствовали понятия«луна» и пронумерованные«огни», которые, я думаю, являлись солнцами или звёздами.
«Кто начал цепь?» Когда эта записка, написанная красными чернилами, прошла мимо меня в первый раз, я вник в её содержание уже после того, как она меня миновала. Тогда я вырвался из цепи и побежал за ней, но пробраться сквозь эту толпу было невозможно. Однако вскоре эта записка прошла мимо меня уже во второй раз, теперь в обратном направлении. На ней появился ответ:«Если кто-нибудь ответит тебе» я«, то что тебе это даст?» С трудом мне удалось выпросить ручку у одного из людей, находившихся рядом, и я написал, что цепь начал я и сначала записку пропустил, из-за чего мой ответ следует после другого. Больше я посланий от этого человека не видел.
«Если здесь есть Мария Скрябина — Маша, иди ко мне!» Эта записка очень меня заинтересовала. Я знал, что в моём мире был композитор с такой фамилией, и очень вероятно, что человек, написавший это, был с той же Земли, что и я, или с похожей планеты. Отправив записку дальше, я написал ответную, в которой попросил автора идти ко мне, и пошёл ему навстречу. По пути я, кстати, стал встречать множество людей, подобных мне, но все они шли вдоль цепи по разным причинам. Некоторые хотели дойти до края этого мира, и считали цепь единственным объектом, позволяющим не менять направления движения, а некоторые просто искали родственников и использовали цепь, чтобы«не заблудиться».
В результате я очень устал, но до человека, ищущего Машу, так и не дошёл. Тогда я решил просто снова влиться в цепь и ждать, пока он пройдёт мимо меня. Но я так и не дождался.
Устных сообщений также было очень много, но они были не настолько примечательны и чаще всего имели письменных дублёров на случай искажения смысла.
К концу примерно третьего часа непрерывного стояния в этой цепи я начал потихоньку засыпать. Это не могло дальше так продолжаться — сейчас я засну, а остальные люди перебьют друг друга и меня заодно. Я был уверен, что массовые беспорядки, которые уже начались, обострятся и поглотят всех не позже, чем через час.
За время этого стояния в цепи я много чего увидел. Вокруг иногда объявлялись другие цепи, подобные моей, но они, во-первых, пропускали людей через себя, а во-вторых возникали сравнительно недавно. Из нашей цепи, кстати, постоянно уходили уставшие люди, но иногда другие устраивали даже драки за освободившееся место — так им хотелось «возвыситься над окружающей толпой».
Цепь, пожалуй, была самым простым, и, следовательно, распространённым способом навести порядок в этой толпе. Но кто-то, похоже, попробовал действовать более радикально.
Я тогда на приличном расстоянии от цепи увидел, как люди постепенно выстраиваются в концентрические круги. Таким образом, там появлялось трёхмерное упорядочивание толпы, гораздо более продуктивное, чем цепь, но и гораздо более хрупкое.
Постепенно количество кругов всё возрастало, пока один из них не выстроился вплотную к моей цепи. Тогда некоторые люди из неё просто вышли и перешли в новое образование, а некоторые решили всю цепь обмотать вокруг центра кругов. Постепенно люди из цепи подтягивались к кругам, и вскоре мне тоже пришлось сдвинуться с места. К этому времени завершилось уже два круга, созданных из обрывков цепи, и я попал бы в третий. Но вдруг по толпе прокатилась огромная волна, сбившая множество народу с ног, и все круги разом порушились.
За всё время существования толпы это была первая из трёх волн, и каждая из них не была похожа на прочие. Эта возникла, наверно, так: кто-то кого-то толкнул, этот человек толкнул ещё двоих, те — ещё нескольких и так далее, пока волна не стала сдвигать огромные количества народу. Возможно, вам такой рост и представляется странным, но толпа была настолько плотная, что в ней могло произойти всё, что угодно.
Через несколько минут тот же человек, который ранее пытался выстроить народ в концентрические круги (теперь я уже мог его разглядеть), поступил немного по-другому, чем в прошлый раз: он стал строить спираль. Это было более мудрым решением — сохранялась структура цепи, но цепи, более защищённой от разрушения и не дающей ни одному человеку избежать входа в неё.
Я поспешил занять своё место в спирали.
Уже находясь внутри неё, я видел, что на её границах иногда происходили сбои — группы людей объединялись в куски цепочки заранее и случайно образовывали круги. Однако это быстро выяснялось, и спираль росла с неимоверной скоростью. Хотя… Скоро все проголодаются, так что долго ей не просуществовать.
Поспешно соединив руки двух моих соседей, я оторвался от них и, пригнувшись, побежал к центру спирали.
«Кто начал цепь?» Когда эта записка, написанная красными чернилами, прошла мимо меня в первый раз, я вник в её содержание уже после того, как она меня миновала. Тогда я вырвался из цепи и побежал за ней, но пробраться сквозь эту толпу было невозможно. Однако вскоре эта записка прошла мимо меня уже во второй раз, теперь в обратном направлении. На ней появился ответ:«Если кто-нибудь ответит тебе» я«, то что тебе это даст?» С трудом мне удалось выпросить ручку у одного из людей, находившихся рядом, и я написал, что цепь начал я и сначала записку пропустил, из-за чего мой ответ следует после другого. Больше я посланий от этого человека не видел.
«Если здесь есть Мария Скрябина — Маша, иди ко мне!» Эта записка очень меня заинтересовала. Я знал, что в моём мире был композитор с такой фамилией, и очень вероятно, что человек, написавший это, был с той же Земли, что и я, или с похожей планеты. Отправив записку дальше, я написал ответную, в которой попросил автора идти ко мне, и пошёл ему навстречу. По пути я, кстати, стал встречать множество людей, подобных мне, но все они шли вдоль цепи по разным причинам. Некоторые хотели дойти до края этого мира, и считали цепь единственным объектом, позволяющим не менять направления движения, а некоторые просто искали родственников и использовали цепь, чтобы«не заблудиться».
В результате я очень устал, но до человека, ищущего Машу, так и не дошёл. Тогда я решил просто снова влиться в цепь и ждать, пока он пройдёт мимо меня. Но я так и не дождался.
Устных сообщений также было очень много, но они были не настолько примечательны и чаще всего имели письменных дублёров на случай искажения смысла.
К концу примерно третьего часа непрерывного стояния в этой цепи я начал потихоньку засыпать. Это не могло дальше так продолжаться — сейчас я засну, а остальные люди перебьют друг друга и меня заодно. Я был уверен, что массовые беспорядки, которые уже начались, обострятся и поглотят всех не позже, чем через час.
За время этого стояния в цепи я много чего увидел. Вокруг иногда объявлялись другие цепи, подобные моей, но они, во-первых, пропускали людей через себя, а во-вторых возникали сравнительно недавно. Из нашей цепи, кстати, постоянно уходили уставшие люди, но иногда другие устраивали даже драки за освободившееся место — так им хотелось «возвыситься над окружающей толпой».
Цепь, пожалуй, была самым простым, и, следовательно, распространённым способом навести порядок в этой толпе. Но кто-то, похоже, попробовал действовать более радикально.
Я тогда на приличном расстоянии от цепи увидел, как люди постепенно выстраиваются в концентрические круги. Таким образом, там появлялось трёхмерное упорядочивание толпы, гораздо более продуктивное, чем цепь, но и гораздо более хрупкое.
Постепенно количество кругов всё возрастало, пока один из них не выстроился вплотную к моей цепи. Тогда некоторые люди из неё просто вышли и перешли в новое образование, а некоторые решили всю цепь обмотать вокруг центра кругов. Постепенно люди из цепи подтягивались к кругам, и вскоре мне тоже пришлось сдвинуться с места. К этому времени завершилось уже два круга, созданных из обрывков цепи, и я попал бы в третий. Но вдруг по толпе прокатилась огромная волна, сбившая множество народу с ног, и все круги разом порушились.
За всё время существования толпы это была первая из трёх волн, и каждая из них не была похожа на прочие. Эта возникла, наверно, так: кто-то кого-то толкнул, этот человек толкнул ещё двоих, те — ещё нескольких и так далее, пока волна не стала сдвигать огромные количества народу. Возможно, вам такой рост и представляется странным, но толпа была настолько плотная, что в ней могло произойти всё, что угодно.
Через несколько минут тот же человек, который ранее пытался выстроить народ в концентрические круги (теперь я уже мог его разглядеть), поступил немного по-другому, чем в прошлый раз: он стал строить спираль. Это было более мудрым решением — сохранялась структура цепи, но цепи, более защищённой от разрушения и не дающей ни одному человеку избежать входа в неё.
Я поспешил занять своё место в спирали.
Уже находясь внутри неё, я видел, что на её границах иногда происходили сбои — группы людей объединялись в куски цепочки заранее и случайно образовывали круги. Однако это быстро выяснялось, и спираль росла с неимоверной скоростью. Хотя… Скоро все проголодаются, так что долго ей не просуществовать.
Поспешно соединив руки двух моих соседей, я оторвался от них и, пригнувшись, побежал к центру спирали.
Страница 3 из 8
