Вальтер не любил современность. Повсюду центральное отопление и электрические плиты — попробуй теперь спиши все на утечку газа. Все эти камеры, понатыканные на каждом углу, смартфоны с камерами в руках этих одинаково-уникальных идиотов, их блоги, влоги, инстаграммы, фейсбуки. Громадное мусорное море информации, в котором нет-нет, да проскальзывал акулий плавник. В таких случаях в работу вступал Вальтер.
Добавить в моё избранное
66 мин, 52 сек 14477
Теперь же Вальтер стоял на балконе и курил, оттягивая тот момент, когда ему придется спуститься туда — к обычным людям, которые не заглядывают под кровати перед тем, как лечь спать, и не носят железные кольца с кристалликами соли, чтобы протянуть руку для приветствия.
Наконец, координатор все же решил начать осваиваться — степенно распаковал чемодан, отложив сыворотку и «артефакты» в сторонку — те надлежало убрать в сейф. Достал короткие — такие он не носил с детства — черные шорты, сланцы и гавайскую рубашку, которую купил словно в каком-то трансе перед самой поездкой. Немного поскрипел зубами, тут же себя отругав за это — не хватало еще испортить себе эмаль, когда понял, что действительно не брал с собой солнечные очки. Ладно, придется купить какую-нибудь дрянь втридорога уже здесь.
Проигнорировав ужин — Вальтер не ел на ночь, если только не был на свидании, он сразу отправился в сторону моря. Розоватое в лучах заката море лениво колыхалось в обширной бухте, полизывая пенным языком желтую кромку песка. Сам же пляж был искусственно засажен мягкой газонной травой, и Вольфсгрифф не удержался, и даже начал пробежку босиком по самой кромке моря, лавируя между зонтиками и лежаками, разбивая сильными ступнями слишком близко подбирающиеся волны прилива. Ломка по сыворотке никуда не пропала, но как будто отошла на задний план, придержав на поводке агонию.
Было нечто одновременно необъяснимое и справедливое в том, что плоть Matka, вводимая ли в кровь, употребляемая ли в пищу или используемая самым естественным для нее способом, вызывала такую невероятно сильную, почти мгновенную зависимость. И если оперативники отдела, получавшие совсем микроскопическую дозу, чтобы номинально на время стать «родственниками» ее жутким отпрыскам, могли справиться с зависимостью при помощи других препаратов, психотерапевтов и«артефактов», что, по правде говоря, ничуть не лучше сыворотки, то Вальтер с ужасом представлял, что же творится с теми несчастными «мужьями», что пережили встречу с Matka и теперь горестно завывали, скрытые от мира в застенках психиатрических лечебниц. Лишь немногим «отцам», обладавшим недюжинной силой воли удавалось вернуться к нормальной жизни, но в глазах их всегда читалась какая-то бесконечная и глубокая тоска об утраченном счастье.
Ну вот, Вальтер снова думает о работе! Зря он пренебрегал психологическими тренингами, на которые регулярно приглашали сотрудников отдела, зря отказался пойти с Марго на йогу — это как минимум научило бы его расслабляться. Невпопад, Вальтер вдруг вспомнил, что не брал с собой в отпуск «рвотные» таблетки.
Солнце удивительно быстро и незаметно скатилось за горизонт и на воде, будто по волшебству, пролегла лунная дорожка. Бесконечные звезды южного неба холодно поблескивали в вышине, пока решивший отдохнуть от пробежки Вольфсгрифф завалился на один из лежаков. Кожу на ногах приятно стягивала соль, оставшаяся от морской воды.
К счастью, пачка сигарет не намокла, и, мысленно отругав себя за потакание вредным привычкам, Вольфсгрифф закурил. Вот уже час с лишним он был на пляже совершенно один — с уходом солнца и началом ужина отдыхающие все разошлись по отелям — наслаждаться креветками и «включенными» в стоимость отеля напитками. Если бы можно было посмотреть на пляж сверху, тот был бы похож на очень темное и безлунное ночное небо, закрытое облаками с единственной оранжевой звездой — угольком сигареты координатора. Именно из-за этого мнимого абсолютного одиночества, голос, раздавшийся в тишине, нарушаемой лишь ласковым шумом моря, заставил Вальтера вскочить на ноги, повернуться лицом к потенциальному противнику и приготовиться раскусить ампулу с сывороткой на кольце, замаскированную под кусочек обсидиана.
— Ой, простите, пожалуйста, вовсе не хотела Вас напугать! — сама, напуганно, словно мышонок, пропищала девушка на английском, — Увидела, что кто-то курит, и решила подойти, спросить, не будет ли сигаретки, извините, еще раз.
Вальтер почти незаметно перетек в спокойную человеческую позу, и ответил:
— Все в порядке, я просто задумался и не ожидал здесь никого встретить.
Сам он уже полез в пачку за сигаретой, оглядывая незнакомку — пламенно-рыжие волосы, белый пляжный костюм, нечеловечески зеленые глаза и бледная, как молоко, кожа, покрытая веснушками. Передавая предмет, координатор, словно ненароком, скользнул гладким серебром кольца по пальцам девушки. Раздался звук хрустящего стекла, а девушка тонко вскрикнула, будто от боли.
Мышцы Вальтера напряглись, он уже было собирался вцепиться в ампулу на кольце зубами, как вдруг девушка неловко подогнула ногу, чуть не упала и Вольфсгрифф совершенно автоматически помог ей присесть на лежак. Симулирует слабость, чтобы усыпить бдительность?
— Робанный йод! Какая сволочь разбила здесь бутылку! — закусив губу, девушка рассматривала пятку, пытаясь в темноте разглядеть, куда же именно впился острый осколок.
Наконец, координатор все же решил начать осваиваться — степенно распаковал чемодан, отложив сыворотку и «артефакты» в сторонку — те надлежало убрать в сейф. Достал короткие — такие он не носил с детства — черные шорты, сланцы и гавайскую рубашку, которую купил словно в каком-то трансе перед самой поездкой. Немного поскрипел зубами, тут же себя отругав за это — не хватало еще испортить себе эмаль, когда понял, что действительно не брал с собой солнечные очки. Ладно, придется купить какую-нибудь дрянь втридорога уже здесь.
Проигнорировав ужин — Вальтер не ел на ночь, если только не был на свидании, он сразу отправился в сторону моря. Розоватое в лучах заката море лениво колыхалось в обширной бухте, полизывая пенным языком желтую кромку песка. Сам же пляж был искусственно засажен мягкой газонной травой, и Вольфсгрифф не удержался, и даже начал пробежку босиком по самой кромке моря, лавируя между зонтиками и лежаками, разбивая сильными ступнями слишком близко подбирающиеся волны прилива. Ломка по сыворотке никуда не пропала, но как будто отошла на задний план, придержав на поводке агонию.
Было нечто одновременно необъяснимое и справедливое в том, что плоть Matka, вводимая ли в кровь, употребляемая ли в пищу или используемая самым естественным для нее способом, вызывала такую невероятно сильную, почти мгновенную зависимость. И если оперативники отдела, получавшие совсем микроскопическую дозу, чтобы номинально на время стать «родственниками» ее жутким отпрыскам, могли справиться с зависимостью при помощи других препаратов, психотерапевтов и«артефактов», что, по правде говоря, ничуть не лучше сыворотки, то Вальтер с ужасом представлял, что же творится с теми несчастными «мужьями», что пережили встречу с Matka и теперь горестно завывали, скрытые от мира в застенках психиатрических лечебниц. Лишь немногим «отцам», обладавшим недюжинной силой воли удавалось вернуться к нормальной жизни, но в глазах их всегда читалась какая-то бесконечная и глубокая тоска об утраченном счастье.
Ну вот, Вальтер снова думает о работе! Зря он пренебрегал психологическими тренингами, на которые регулярно приглашали сотрудников отдела, зря отказался пойти с Марго на йогу — это как минимум научило бы его расслабляться. Невпопад, Вальтер вдруг вспомнил, что не брал с собой в отпуск «рвотные» таблетки.
Солнце удивительно быстро и незаметно скатилось за горизонт и на воде, будто по волшебству, пролегла лунная дорожка. Бесконечные звезды южного неба холодно поблескивали в вышине, пока решивший отдохнуть от пробежки Вольфсгрифф завалился на один из лежаков. Кожу на ногах приятно стягивала соль, оставшаяся от морской воды.
К счастью, пачка сигарет не намокла, и, мысленно отругав себя за потакание вредным привычкам, Вольфсгрифф закурил. Вот уже час с лишним он был на пляже совершенно один — с уходом солнца и началом ужина отдыхающие все разошлись по отелям — наслаждаться креветками и «включенными» в стоимость отеля напитками. Если бы можно было посмотреть на пляж сверху, тот был бы похож на очень темное и безлунное ночное небо, закрытое облаками с единственной оранжевой звездой — угольком сигареты координатора. Именно из-за этого мнимого абсолютного одиночества, голос, раздавшийся в тишине, нарушаемой лишь ласковым шумом моря, заставил Вальтера вскочить на ноги, повернуться лицом к потенциальному противнику и приготовиться раскусить ампулу с сывороткой на кольце, замаскированную под кусочек обсидиана.
— Ой, простите, пожалуйста, вовсе не хотела Вас напугать! — сама, напуганно, словно мышонок, пропищала девушка на английском, — Увидела, что кто-то курит, и решила подойти, спросить, не будет ли сигаретки, извините, еще раз.
Вальтер почти незаметно перетек в спокойную человеческую позу, и ответил:
— Все в порядке, я просто задумался и не ожидал здесь никого встретить.
Сам он уже полез в пачку за сигаретой, оглядывая незнакомку — пламенно-рыжие волосы, белый пляжный костюм, нечеловечески зеленые глаза и бледная, как молоко, кожа, покрытая веснушками. Передавая предмет, координатор, словно ненароком, скользнул гладким серебром кольца по пальцам девушки. Раздался звук хрустящего стекла, а девушка тонко вскрикнула, будто от боли.
Мышцы Вальтера напряглись, он уже было собирался вцепиться в ампулу на кольце зубами, как вдруг девушка неловко подогнула ногу, чуть не упала и Вольфсгрифф совершенно автоматически помог ей присесть на лежак. Симулирует слабость, чтобы усыпить бдительность?
— Робанный йод! Какая сволочь разбила здесь бутылку! — закусив губу, девушка рассматривала пятку, пытаясь в темноте разглядеть, куда же именно впился острый осколок.
Страница 9 из 20
