Ведьма моей мечты

Затушив костер и залив его водой, мы все вместе выдвинулись в сторону деревни. Лене я явно нравился, она то и дело припадала к моей руке, делая вид, что споткнулась. Я был не против, мои свободные дни сочтены, не то чтобы я был готов броситься в омут с головой, но безобидный флирт лишь поднимает настроение, ведь так? Ворота дома, где жили девушки, были открыты. Навстречу вышла Катя, Мое сердце будто сжали в кулак и не желали выпускать. Я подумал, словно мы уже виделись раньше, словно я ее знал, но при этом не сомневался, что видел эту девушку впервые. На вид Кате было лет 30, светло-русые волосы непослушно вились и выбивались из-под платка, а большие карие глаза смотрели пристально и с подозрением.

Катя уперла руки в бока и строго посмотрела на девочек, те поникли и виновато стали каяться, мол, опоздали не по собственной вине, а потому что мы свалились на их головы, отвлекали разговорами, и они забыли о времени. Но ребята, то есть мы, их проводили, так что ничего страшного в их опоздании нет. Мне надоело это слушать, и я решил пошутить:

— А куда они опоздали? Куда здесь вообще можно опоздать?

Шутка не удалась, Катерина повернула в мою сторону голову и вдруг улыбнулась:

— А мы знакомы?

— Мне тоже так показалось, но нет, я бы запомнил.

— Верно, — задумчиво произнесла Катя.

— Запомнил бы на всю жизнь.

А потом она перевела взгляд на Шурика:

— А ты иди, жена заждалась, гуляет он.

Шурик кивнул и тут же, не попрощавшись, побежал к своему дому.

— Зачем вы с ним так строго? Думаю, ему и жены для этого хватает, — попытался я защитить друга.

Катерина засмеялась:

— Хватало бы жены, так не бегал бы. Спасибо, что проводили моих сестер, а сами вы чей?

Катя села на лавочку и указала на место рядом с собой. Я уселся и рассказал, чьим буду.

— А хочешь чаю, на травах? — предложила Катя, когда я начал почему-то кашлять.

Я согласно кивнул, и вскоре Лиля принесла нам стаканы с чаем, пахнущим луговым разнотравьем и необычайно вкусным:

— Что в нем? Очень вкусно.

Катя посмотрела на меня:

— Мед для сладости.

Мы пили чай в тишине, пока не стало смеркаться, а потом она положила ладонь на мою руку и мягким грудным голосом, глядя в глаза, произнесла:

— Заходи еще, не стесняйся.

Всю следующую неделю меня тянуло к ней, как завороженного. Катя жила одна, только иногда к ней приезжали ее двоюродные сестры, которые, кстати, уже уехали.

— Как ты тут одна зимой справляешься? — спросил я.

— Я не всегда одна, — больше Катя ничего не добавила, а я не стал уточнять.

Я понимал, что влюблялся в нее, но ничего не мог с собой поделать, хотя она и не давала никакой надежды, наоборот. Вместо ласки и кокетства она заставляла ей помогать: то сорняки надо было полоть, то жуков с картошки собирать, то полки прибить, то сарай разобрать. Катя смеялась с того, как неумело я все делал, но я терпел, мне было достаточно просто быть рядом с ней. Я совсем забыл о Лизе, о том, что скоро женюсь, что нужно продавать дом и уезжать. Вот как раз уезжать и не хотелось. Откуда-то появилась мысль остаться здесь, в деревне. И мысль превратилась в навязчивую. Я, как одержимый, с утра пораньше приходил к Кате и не уходил до позднего вечера. Мне было все равно на всех, лишь бы она была со мной.

Первым обо мне заволновался Шурик. Он пытался несколько раз меня остановить и увести на рыбалку, за грибами, просто искупаться в речке, но у него ничего не получалось. Однажды он в сердцах сказал: «Да пропади ты пропадом! Околдовала тебя ведьма!» Я на Шурика не обиделся, а вот он на меня — да. А когда я отказал очередным покупателям дома, заволновался отец. Он приехал проверить, что тут происходит.

Помню, как изменился в лице папа, когда я заявил ему, что продавать дом не буду, останусь жить в нем.

— Сын, я не понял, как это тут жить? А твоя работа? Лиза? Свадьба?

Я чувствовал себя и виноватым, и правым одновременно, потому что точно знал, чего хотел, и никто не мог заставить меня свернуть с избранного пути. Не сразу, но отец узнал причину — Катя. Его реакция меня удивила:

— Ты ее совсем не знаешь. И лучше бы не знал.

Я запротестовал:

— Отец, не надо меня останавливать.

Он грустно посмотрел и спокойно ответил:

— А я и не пытаюсь, не смогу.

— Что это значит?

Отец тяжело вздохнул:

— Твоих деда и бабушку, моих родителей, женили по старым обычаям, как подходящих друг другу, из зажиточных семей, так что о любви речи не было. Но у обоих оказались еще и характеры будь здоров, плюс гордость и достоинство, в общем, «хватало недостатков», как говорит твоя мама. Словом, как-то поссорились молодые, бабушка взяла и ушла, ожидая, что молодой муж за ней приедет с уговорами вернуться.