Маленький домик стоял на окраине деревни недалеко от леса. В этот вечерний час на лавочке у палисада сидели двое.
Добавить в моё избранное
5 мин, 52 сек 14139
— Натах, а хочешь, я тебе з-з-звезду с неба достану? — заплетающимся языком спросил Григорий и заискивающе взглянул в лицо супруге.
— Отстань, поганец! — сварливо прикрикнула Наталья и лузгнула семечкой.
— Соседи же смотрят, а ты тут дурью маешься… Насчет звезд не знаю, а меня ты уже достал. Спать иди уже.
— Ага, спа-а-а-ать! — передразнил Григорий и опустил голову на грудь.
— Я спать, а ты тут сидеть будешь, мужиков соседских высмат… ривать? Ведьма! — он поднял голову и мутным взором окинул улицу.
— Нет уж, я тут посижу.
— Ну и дурак, — покачала головой женщина.
— Сейчас Галка с Клавкой придут, посидим с полчаса да по домам. А ты иди уже, не позорь меня. Как же ты мне надоел со своими пьянками!
— А хочешь… — Гришка прикурил и на мгновение оценил свои возможности.
— Хочешь, я тебе б-боровик самый большой притащу из леса?
— Тююю, герой, — протянула Наталья.
— Да ты, никак, умом тронулся, грибник несчастный? Ты ж за всю свою жизнь даже мухомора гнилого не нашел, поди. Да и кто же в лес после заката ходит, да с пьяной рожей? Небось, леший-то унесет тебя, горемыку, — припугнула она мужа.
— Иди уже спать, горе луковое. Да смотри, Сеню не разбуди.
В этот момент из дома раздался детский плач.
— Ох, ты ж, Боже мой, — засуетилась женщина.
— Иду-иду, Сенюшка, иду, кровиночка моя! А ты, — обратилась она к мужу вмиг посуровевшим голосом, — сиди тут и никуда не уходи, понял?
И Наталья спешно направилась в дом, где закатился в плаче их полугодовалый сын.
Выйдя через двадцать минут на улицу, женщина растерянно переводила взгляд с пустой лавочки на тропинку, ведущую к лесу. На вытоптанной земле валялся тлеющий окурок. Григория нигде не было видно… Наталья только руками всплеснула: дуралей в лес поперся! Вздохнув, она пошла обратно в дом: надо было оповестить дядю, чтоб помог найти бедолагу… — «Умом тронулся, горе луковое», — передразнивал жену Гришка, идя по лесу. В хмельном угаре он не замечал, что все дальше и дальше заходит в чащу.
— Я те покажу, дурында, какой из меня горемыка! Я те докажу… Позорю я ее, видишь ли… — А то разве и не позоришь? — раздался где-то позади мужика голос.
Гришка будто наткнулся на невидимую стену: так резко он остановился.
— Кто здесь? — отрывисто произнес он.
— Да никого здесь нет, не бойся, — ответил ему тот же голос, но уже с другой стороны.
Состояние опьянения быстро ретировалось, оставив вместо себя испуг.
— Кто бы ты ни был, знай: я тебя не боюсь, — проблеял Гришка.
— Конечно, не боишься, — согласился голос, — это ведь от большой отваги ты сейчас штаны намочил.
Вздрогнув, мужчина поглядел на свои трико и даже пощупал их для пущей уверенности: ткань была сухая. Подняв голову, он опешил: перед ним на пеньке сидел маленький дедок. Ноги его не доставали до земли, поэтому он просто сидел и болтал ими в воздухе. Густая борода, в которую вплелись сухие листья и ветки, окаймляла маленькое сморщенное личико пышным седым облаком. Одежда, казалось, будто была сделана из мха и травы: густо-зеленого цвета фуфайка и такие же штаны. Хотя в сгущающихся сумерках можно было и ошибиться.
— Пошутил я, — пожал плечом незнакомец.
— Ну чего, милок? Грибов захотелось на ночь глядя али еще зачем пожаловал?
— Да я так… прогуливаюсь я, — оробело сказал Гришка, растерянно взирая на старика.
Дедок соскочил с пенька и проворно подскочил к напуганному мужику. В руках у него была какая-то деревянная трубка.
— А ну, дыхни, — поднеся штуковину ко рту мужчины, требовательно произнес старичок и, после того, как Гришка беспрекословно выполнил команду, удрученно вздохнул.
— Так я и знал: превысил. Ой, превысил, — угрожающе произнес он и насуплено взглянул на Григория.
— Надо бы тебя съесть за это.
У того от страха штаны сзади оттопырились.
— К-как это — съесть? — пролепетал он.
— Ну как, зажарить и съесть, — задумчиво протянул дедок.
— Нет, конечно, можно и в сыром виде, а вдруг у тебя палочка какая али глисты? Всяко ведь бывает. Ты вон ведь худой какой… В этот момент из-за дерева вышла баба. Не мужик точно. Высокая, худая, с нелепой косынкой на голове и с выпирающими передними зубами.
— Леша, я тут что подумала… — скрипучим голосом произнесла она и осеклась.
— А это у нас тут кто? Худоват, однако. Опять костями давиться, — она скорбно покачала головой.
— Ой, Клава, и не калякай, — горестно поддакнул дедуля.
— Как мне эти суповые наборы уже опаршивели… — Да что тут происходит? — пятясь задом, прошептал Гришка.
— Как что? В волшебный лес попал ты, да. А пьяным тут ходить нельзя — штраф, — и старичок указал на ствол дерева, к которому была приделана табличка с изображением перечеркнутой бутылки и вилки рядом.
— Отстань, поганец! — сварливо прикрикнула Наталья и лузгнула семечкой.
— Соседи же смотрят, а ты тут дурью маешься… Насчет звезд не знаю, а меня ты уже достал. Спать иди уже.
— Ага, спа-а-а-ать! — передразнил Григорий и опустил голову на грудь.
— Я спать, а ты тут сидеть будешь, мужиков соседских высмат… ривать? Ведьма! — он поднял голову и мутным взором окинул улицу.
— Нет уж, я тут посижу.
— Ну и дурак, — покачала головой женщина.
— Сейчас Галка с Клавкой придут, посидим с полчаса да по домам. А ты иди уже, не позорь меня. Как же ты мне надоел со своими пьянками!
— А хочешь… — Гришка прикурил и на мгновение оценил свои возможности.
— Хочешь, я тебе б-боровик самый большой притащу из леса?
— Тююю, герой, — протянула Наталья.
— Да ты, никак, умом тронулся, грибник несчастный? Ты ж за всю свою жизнь даже мухомора гнилого не нашел, поди. Да и кто же в лес после заката ходит, да с пьяной рожей? Небось, леший-то унесет тебя, горемыку, — припугнула она мужа.
— Иди уже спать, горе луковое. Да смотри, Сеню не разбуди.
В этот момент из дома раздался детский плач.
— Ох, ты ж, Боже мой, — засуетилась женщина.
— Иду-иду, Сенюшка, иду, кровиночка моя! А ты, — обратилась она к мужу вмиг посуровевшим голосом, — сиди тут и никуда не уходи, понял?
И Наталья спешно направилась в дом, где закатился в плаче их полугодовалый сын.
Выйдя через двадцать минут на улицу, женщина растерянно переводила взгляд с пустой лавочки на тропинку, ведущую к лесу. На вытоптанной земле валялся тлеющий окурок. Григория нигде не было видно… Наталья только руками всплеснула: дуралей в лес поперся! Вздохнув, она пошла обратно в дом: надо было оповестить дядю, чтоб помог найти бедолагу… — «Умом тронулся, горе луковое», — передразнивал жену Гришка, идя по лесу. В хмельном угаре он не замечал, что все дальше и дальше заходит в чащу.
— Я те покажу, дурында, какой из меня горемыка! Я те докажу… Позорю я ее, видишь ли… — А то разве и не позоришь? — раздался где-то позади мужика голос.
Гришка будто наткнулся на невидимую стену: так резко он остановился.
— Кто здесь? — отрывисто произнес он.
— Да никого здесь нет, не бойся, — ответил ему тот же голос, но уже с другой стороны.
Состояние опьянения быстро ретировалось, оставив вместо себя испуг.
— Кто бы ты ни был, знай: я тебя не боюсь, — проблеял Гришка.
— Конечно, не боишься, — согласился голос, — это ведь от большой отваги ты сейчас штаны намочил.
Вздрогнув, мужчина поглядел на свои трико и даже пощупал их для пущей уверенности: ткань была сухая. Подняв голову, он опешил: перед ним на пеньке сидел маленький дедок. Ноги его не доставали до земли, поэтому он просто сидел и болтал ими в воздухе. Густая борода, в которую вплелись сухие листья и ветки, окаймляла маленькое сморщенное личико пышным седым облаком. Одежда, казалось, будто была сделана из мха и травы: густо-зеленого цвета фуфайка и такие же штаны. Хотя в сгущающихся сумерках можно было и ошибиться.
— Пошутил я, — пожал плечом незнакомец.
— Ну чего, милок? Грибов захотелось на ночь глядя али еще зачем пожаловал?
— Да я так… прогуливаюсь я, — оробело сказал Гришка, растерянно взирая на старика.
Дедок соскочил с пенька и проворно подскочил к напуганному мужику. В руках у него была какая-то деревянная трубка.
— А ну, дыхни, — поднеся штуковину ко рту мужчины, требовательно произнес старичок и, после того, как Гришка беспрекословно выполнил команду, удрученно вздохнул.
— Так я и знал: превысил. Ой, превысил, — угрожающе произнес он и насуплено взглянул на Григория.
— Надо бы тебя съесть за это.
У того от страха штаны сзади оттопырились.
— К-как это — съесть? — пролепетал он.
— Ну как, зажарить и съесть, — задумчиво протянул дедок.
— Нет, конечно, можно и в сыром виде, а вдруг у тебя палочка какая али глисты? Всяко ведь бывает. Ты вон ведь худой какой… В этот момент из-за дерева вышла баба. Не мужик точно. Высокая, худая, с нелепой косынкой на голове и с выпирающими передними зубами.
— Леша, я тут что подумала… — скрипучим голосом произнесла она и осеклась.
— А это у нас тут кто? Худоват, однако. Опять костями давиться, — она скорбно покачала головой.
— Ой, Клава, и не калякай, — горестно поддакнул дедуля.
— Как мне эти суповые наборы уже опаршивели… — Да что тут происходит? — пятясь задом, прошептал Гришка.
— Как что? В волшебный лес попал ты, да. А пьяным тут ходить нельзя — штраф, — и старичок указал на ствол дерева, к которому была приделана табличка с изображением перечеркнутой бутылки и вилки рядом.
Страница 1 из 2
