Августин

Ее интерес был настолько искренним и неподдельным, она с таким восторгом восклицала, когда я говорил о ее знакомых местах, что неприятный осадок, вызванный недавним странным поведением, полностью растворился.

Я все говорил и говорил, она все подливала и подливала себе рому, ее смех звучал раскатистыми звонкими колокольчиками, и я, неожиданно для самого себя, понял, что медленно влюбляюсь в нее. Мне льстило ее внимание, и она уже не производила впечатления серой и бесцветной, какой виделась мне в самом начале беседы. Нет, Шофранка поразительным образом преобразилась: щеки ее зарумянились, сетка тонких морщин будто бы разгладилась, темные волосы, казавшиеся спутанными, легли мягкой пенистой волной. Их кончики завивались, будто язычки пламени. Она смотрела на меня с мягким спокойствием, ласково, будто святая с иконы. Губы стали нежно-розовыми, а в их уголках я обнаружил не примеченные раньше ямочки. Я никак не мог взять в толк, отчего же мне все-таки она показалась старой? Сейчас я мог бы легко дать ей лет двадцать. Вдруг, она прервала беседу, звякнув стаканом о пустую бутылку.

— Милый, у меня кончился ром, — она глядела на меня лукаво, по щекам скользнула тень от пышных ресниц, — Ты не мог бы подозвать официанта?

Я гордо выпрямился и зазвонил в крошечный колокольчик, стоявший на углу стола. Официант появился мгновенно, будто он стоял где-то неподалеку, и лишь ждал, когда мы его подзовем. Он держал раскрытый блокнот, в котором что-то сосредоточенно помечал.

— Извините, — произнес гарсон, — У нас много работы, я прошу одну лишь минуточку.

— Конечно, но лишь минуточку.

— Настроение у меня было на высоте.

Он скользнул на меня взглядом и охнул. Лицо его исказил ужас. Это неприятно меня удивило.

— В чем дело, друг? Вы будто мертвого увидали.

— Все в порядке.

— Он попытался придать своему голосу оттенок казенного безразличия.

— Все в порядке, господин.

— Ну хорошо, если так.

— Я был сильно раздражен. Его беспричинный страх порядком подпортил мне настроение.

— Будьте любезны, принесите еще бутылку рома.

Не поднимая на меня глаз, он кивнул, и быстро ушел. Я обернулся к Шофранке. Она улыбалась, и вид ее был так же безмятежен, как и до случая с официантом. Это придало мне сил, и дальнейшая беседа потекла легко и без усилий. Мы болтали, забыв обо всем на свете. Она смеялась над моими шутками, а я украдкой любовался ею.

Заиграл вальс, зал осветил мягкий золотистый свет. Я встал и подал руку своей даме. Она кивнула мне, и мы плавно заскользили по залу. Признаться, никогда раньше я не встречал такой восхитительной партнерши. Она будто жила в танце, музыка наполняла ее. Живо, мягко и легко двигались мы средь остальных пар. Я совершенно потерял голову. Золотистый свет наполнял ее глаза теплым мерцанием, она улыбалась своей нежной улыбкой, и я был совершенно счастлив.

Внезапно я поймал встревоженный взгляд медиамагната. Он смотрел на меня не отрываясь и не мигая. В тот же миг я почувствовал удушливый острый запах. Меня замутило. Запах становился сильнее, и я отчаянно хватал ртом воздух.

— В чем дело? — Шофранка растерянно смотрела на меня.

— Тебе плохо?

Я через силу улыбнулся:

— Все в порядке, не беспокойся. Я просто давно не танцевал.

Она взглянула на меня с подозрением, но промолчала.

— Я выйду, проветрюсь. Мне нужно умыться.

— Нет-нет, останься со мной.

— Голос ее стал требователен и сух.

— Если ты уйдешь, то не найдешь меня здесь, когда вернешься.

Эта просьба обескуражила меня и, хотя я не понимал причины ее смятения, подчинился. Тем более, мне полегчало, а навязчивый тяжелый запах куда-то исчез. Единственное, что меня нервировало — я никак не мог вспомнить, что он мне напомнил. Совершенно точно, что я чувствовал его когда-то раньше, но когда?

Я выпил воды и окончательно пришел в себя. Все пришло в норму. Мы вновь говорили, смеялись, и я все не понимал, почему же Шофранка поначалу показалась мне иной, чем сейчас. Ее возраст не давал мне покоя и, в конце концов, я решился задать прямой вопрос.

— Сколько мне лет, милый? — Она задорно расхохоталась.

— Я же уже тебе сказала, мальчик, что я очень стара: в будущем году я отпраздную свое трехсот шестидесяти пятилетие.

Лавандовый дым ее четырнадцатой папироски туманил мой разум, и шутка показалась мне очень смешной. Я засмеялся, а она уставилась на меня, изучая прямым жестким взглядом.

Повисла пауза. Мы молча наблюдали за пластичными движениями танцовщиц в гротескных вычурных масках. Они двигались мягко, постепенно, будто плавая в мутных белых облаках искусственного тумана. Сквозь него мерцали огни разноцветных электрофейерверков. Все это — фейерверки, туман, приятно-дисгармоничные движения плясуний, — производило впечатление нереальности происходящего.