Было это перед самой Германской войной. Под вечер возвращался один молодой холостой казак по имени Илья домой с ярмарки.
Добавить в моё избранное
15 мин, 52 сек 9821
И вещает нечеловеческим голосом:
— Теперь ты пожалеешь, Илья, что не взял меня в жёны! — и завыла словно зверь какой.
Видит казак: белый туман перед ним вместо девицы. Вихрем сорвался с места Илья и, кажется, в один миг промчался две версты, что отделяли его от дома. Когда прибежал, заперся в хате, только тогда и смог разжать ладонь, в которой держал православный крестик. Глядит, а на безымянном пальце кольцо… До самого утра не сомкнул казак глаз, сидел в углу под иконкой с шашкой в одной руке, с православным крестиком в другой. Сидел и смотрел на злополучное кольцо, которое будто вросло в палец до боли. Только твердил, пока петухи не запели: «Оставь меня, ведьма! Оставь меня»… Бандит пришёл утром. Замученный, в мыле, с побитыми ногами и остатками порванной упряжи. Завёл его Илья в сарай, промыл раны керосином, дал воды и овса. А конь есть отказывается, шарахается от хозяина, со страхом косит глазом на руку с кольцом.
Весь день казак не выходил из хаты, не отпирал окон и дверей. Весь день он пытался снять с руки окаянное кольцо — подарок ведьмы. И тёр мылом руку, и опускал в масло палец, и пытался просунуть под кольцо нитку шёлковую — всё напрасно. Под конец дня решился точить кольцо рашпилем. Но хоть по виду казалось оно золотым, даже царапин на нём не оставалось от грубого острого металла. Всё нипочём. Понял казак, что заколдовано это кольцо. Посмотрел в окно, а на улице уже смеркается.
Страшась наступления ночи, решил напиться Илья. Поставил на стол бутыль самогона, шмальнул саблей добрый ломоть сала от целого засоленного куска, отломил хлеба чёрного. И стал пить. Одну чарку за другой. Хотел набраться до беспамятства. И вроде бы и пьянеть начал, но потом, чем больше пил, тем трезвее становился. А за окном сгущалась мгла.
Зажёг казак свечи, что нашёл в хате, расставил их по всем углам и у окон, и стал молиться перед иконой с лампадкой, прося защиты и чтобы кольцо это окаянное с пальца снять! К каждому шороху с опасением, к еле слышному потрескиванию свечи прислушивался.
И вот, когда часы пробили двенадцать, услышал казак, будто кто-то зовёт его за окном. Зовёт так ласково:
— Выйди ко мне, мой суженный Илюша. Томлюсь я без тебя.
С опаской подошёл казак к окну, отодвинул шторку. Видит, стоит у хаты вчерашняя девица в белом. И лицо её белое, будто не живое. А глаза закрыты. И жалобно так просит:
— Выйди ко мне, Илюша. Плохо мне без тебя.
Ужас сковал всё тело и сдавил горло казака. Но он поцеловал крестик, собрал всю свою волю в кулак и смог выговорить:
— Оставь меня, ведьма! Не твой я суженный!
— Как не суженный? — Девица глаз не открывает.
— Ты колечко моё надел. Значит, теперь мой ты навеки!
— А я завтра в церковь пойду, — нашёлся казак, — покаюсь батюшке, помолюсь. Отмолю грехи и скину это бесовское кольцо.
Не успел глазом моргнуть казак, а лицо белое уже вот оно — рядом, только тоненькое стекло отделяет казака от ведьмы. И глаза её страшно открыты, а в них вместо зрачков — кровь красная.
— Не пойдёшь ты в церковь! — шипит лицо, а бледные губы даже не шевелятся.
— Не покажешь кольца! Не то плохо тебе будет. Очень плохо!
Чуть не задохнулся со страху казак, а потом видит, а это и не лицо вовсе, а белесый туман у окна стелется.
— Фу, ты, чёрт! — выдохнул Илья с облегчением.
— Привидится же всякое с пьяну.
Посмотрел в другое окно, что выходит на хуторскую улицу, а там тумана никакого нет. Снова посмотрел в то окно, что глядит во двор, видит: облако белого тумана через огороды тянется в сторону погоста. «Речка там. Сырость. Вот и висит туман», — успокоил себя казак, хлебнул самогонки и завалился спать.
С раннего утра надел казак всё чистое, оседлал верного Бандита и направился в станицу, чтобы помолиться в храме. Подал нищим, пожертвовал церкви, отстоял всю службу. После службы подождал батюшку у выхода из храма и, сильно волнуясь, рассказал ему без утайки про кольцо всё, как было.
Отец Михаил слушал, не перебивал. Потом посмотрел на кольцо и позвал казака обратно в храм. Там он сотворил молитву во искупление грехов и спасения души раба божьего Ильи. После велел казаку опустить палец с кольцом в чашу со святой водой.
Сунул Илья палец в чашу и услышал — зашипело кольцо. Как раскалённое в огне обожгло всю руку. Выдернул Илья палец из чаши, а кольцо осталось на дне лежать.
— Возьми его, — сказал отец Михаил, — отнеси на то место, где встретился с нечистой силой, закопай и прочти молитву три раза. Придёшь домой, окропи хату святой водой. И тоже прочти три раза молитву. Если ведьма ещё раз придёт, брызни на неё святой водой и молитву читай. Попостись сегодня. Завтра снова в церковь приходи.
С опаской достал из чаши кольцо казак. Но руку больше не жгло. Глядит, а кольцо-то совсем не золотое, выковано из какого-то чёрного металла и очень старое, будто в земле долго пролежало.
— Теперь ты пожалеешь, Илья, что не взял меня в жёны! — и завыла словно зверь какой.
Видит казак: белый туман перед ним вместо девицы. Вихрем сорвался с места Илья и, кажется, в один миг промчался две версты, что отделяли его от дома. Когда прибежал, заперся в хате, только тогда и смог разжать ладонь, в которой держал православный крестик. Глядит, а на безымянном пальце кольцо… До самого утра не сомкнул казак глаз, сидел в углу под иконкой с шашкой в одной руке, с православным крестиком в другой. Сидел и смотрел на злополучное кольцо, которое будто вросло в палец до боли. Только твердил, пока петухи не запели: «Оставь меня, ведьма! Оставь меня»… Бандит пришёл утром. Замученный, в мыле, с побитыми ногами и остатками порванной упряжи. Завёл его Илья в сарай, промыл раны керосином, дал воды и овса. А конь есть отказывается, шарахается от хозяина, со страхом косит глазом на руку с кольцом.
Весь день казак не выходил из хаты, не отпирал окон и дверей. Весь день он пытался снять с руки окаянное кольцо — подарок ведьмы. И тёр мылом руку, и опускал в масло палец, и пытался просунуть под кольцо нитку шёлковую — всё напрасно. Под конец дня решился точить кольцо рашпилем. Но хоть по виду казалось оно золотым, даже царапин на нём не оставалось от грубого острого металла. Всё нипочём. Понял казак, что заколдовано это кольцо. Посмотрел в окно, а на улице уже смеркается.
Страшась наступления ночи, решил напиться Илья. Поставил на стол бутыль самогона, шмальнул саблей добрый ломоть сала от целого засоленного куска, отломил хлеба чёрного. И стал пить. Одну чарку за другой. Хотел набраться до беспамятства. И вроде бы и пьянеть начал, но потом, чем больше пил, тем трезвее становился. А за окном сгущалась мгла.
Зажёг казак свечи, что нашёл в хате, расставил их по всем углам и у окон, и стал молиться перед иконой с лампадкой, прося защиты и чтобы кольцо это окаянное с пальца снять! К каждому шороху с опасением, к еле слышному потрескиванию свечи прислушивался.
И вот, когда часы пробили двенадцать, услышал казак, будто кто-то зовёт его за окном. Зовёт так ласково:
— Выйди ко мне, мой суженный Илюша. Томлюсь я без тебя.
С опаской подошёл казак к окну, отодвинул шторку. Видит, стоит у хаты вчерашняя девица в белом. И лицо её белое, будто не живое. А глаза закрыты. И жалобно так просит:
— Выйди ко мне, Илюша. Плохо мне без тебя.
Ужас сковал всё тело и сдавил горло казака. Но он поцеловал крестик, собрал всю свою волю в кулак и смог выговорить:
— Оставь меня, ведьма! Не твой я суженный!
— Как не суженный? — Девица глаз не открывает.
— Ты колечко моё надел. Значит, теперь мой ты навеки!
— А я завтра в церковь пойду, — нашёлся казак, — покаюсь батюшке, помолюсь. Отмолю грехи и скину это бесовское кольцо.
Не успел глазом моргнуть казак, а лицо белое уже вот оно — рядом, только тоненькое стекло отделяет казака от ведьмы. И глаза её страшно открыты, а в них вместо зрачков — кровь красная.
— Не пойдёшь ты в церковь! — шипит лицо, а бледные губы даже не шевелятся.
— Не покажешь кольца! Не то плохо тебе будет. Очень плохо!
Чуть не задохнулся со страху казак, а потом видит, а это и не лицо вовсе, а белесый туман у окна стелется.
— Фу, ты, чёрт! — выдохнул Илья с облегчением.
— Привидится же всякое с пьяну.
Посмотрел в другое окно, что выходит на хуторскую улицу, а там тумана никакого нет. Снова посмотрел в то окно, что глядит во двор, видит: облако белого тумана через огороды тянется в сторону погоста. «Речка там. Сырость. Вот и висит туман», — успокоил себя казак, хлебнул самогонки и завалился спать.
С раннего утра надел казак всё чистое, оседлал верного Бандита и направился в станицу, чтобы помолиться в храме. Подал нищим, пожертвовал церкви, отстоял всю службу. После службы подождал батюшку у выхода из храма и, сильно волнуясь, рассказал ему без утайки про кольцо всё, как было.
Отец Михаил слушал, не перебивал. Потом посмотрел на кольцо и позвал казака обратно в храм. Там он сотворил молитву во искупление грехов и спасения души раба божьего Ильи. После велел казаку опустить палец с кольцом в чашу со святой водой.
Сунул Илья палец в чашу и услышал — зашипело кольцо. Как раскалённое в огне обожгло всю руку. Выдернул Илья палец из чаши, а кольцо осталось на дне лежать.
— Возьми его, — сказал отец Михаил, — отнеси на то место, где встретился с нечистой силой, закопай и прочти молитву три раза. Придёшь домой, окропи хату святой водой. И тоже прочти три раза молитву. Если ведьма ещё раз придёт, брызни на неё святой водой и молитву читай. Попостись сегодня. Завтра снова в церковь приходи.
С опаской достал из чаши кольцо казак. Но руку больше не жгло. Глядит, а кольцо-то совсем не золотое, выковано из какого-то чёрного металла и очень старое, будто в земле долго пролежало.
Страница 2 из 5
