Было это перед самой Германской войной. Под вечер возвращался один молодой холостой казак по имени Илья домой с ярмарки.
Добавить в моё избранное
15 мин, 52 сек 9822
Удивился Илья, завязал его в тряпочку, поблагодарил отца Михаила, взял святой воды в стеклянной бутылке и отправился к старому мосту.
Хоть и день стоял солнечный, тёплый, вид погоста с могилами заставил казака поёжиться, словно от холода. Спешился Илья, привязал коня в тенёчке к перилам моста, нащупал в кармане тряпицу с кольцом, бутылку со святой водой взял и пошёл место искать. Осмотрелся Илья, приметил, где встретился ночью с ведьмой, подошёл, ещё раз посмотрел по сторонам — не видит ли кто? — опустился на колени у самой дороги, выкопал ямку, развернул тряпицу и кинул в ямку кольцо. А тряпицу отшвырнул в лебеду, что густо росла на пологой обочине. Засыпал ямку сухой землёй, плотно притопнул сапогом сверху, приготовил бутылку со святой водой и стал вслух молитву читать.
На первых словах молитвы ветер, откуда ни возьмись, поднялся сильный. Сорвало фуражку с головы казака. Кинулся Илья фуражку свою догонять и аж в поле у ограды погоста догнал. Зацепилась она за куст сухой колючий, растущий на еле приметном могильном холмике. Зацепилась и висит. А на холмике том ни креста, ни обозначения с именем покойного. И ветер стих.
«Интересно, кто здесь лежит?» — подумал казак и вдруг вспомнил, что раньше за кладбищенской оградой хоронили самоубийц и ведьм. Может быть, именно про эту могилу рассказывала ему в детстве старая бабка Агафья? А говорила она про свою молодость, что за оградой хуторского кладбища похоронил ещё её старший брат Илья красавицу Марью, что слыла на хуторе ведьмой. Славилась красотой эта Марья с ранней юности, так славилась, что аж со станицы приезжали сватать её зажиточные казаки. Но полюбила Марья лихого казака Илью — брата бабки Агафьи. Так полюбила, что умереть за него была готова. А Илья любил другую — подругу Марьи — Ольгу. И вот когда узнала Марья о готовящейся помолвке Ольги с Ильёй, продала душу свою Сатане, наслала на подругу бывшую сонную болезнь, заперла её в чулане, а сама обернулась Ольгой и на венчание с Ильёй в церковь пошла.
А в брачную ночь коснулся её лица православный нательный крестик Ильи и чары ушли. Могла Марья тогда убить Илью, да, видно, любила его сильно и повинилась. А он не простил. Связал ведьму и на круг казачий с ней вышел. Порешили казаки, что должно Марью умертвить. И сделать это обязан Илья.
Говорят, что перед смертью говорила Марья Илье такие слова: «Ты теперь мой суженый. Ты колечко моё надел. Значит, теперь мой ты навеки!» Убил Марью Илья — зарубил шашкой и собственноручно закопал за кладбищем. В тот же день умерла, не приходя в сознание, Ольга — возлюбленная брата. А Илья скончался через год ровно день и час смерти Марьи. Говорят, это она забрала его к себе.
С тех пор ходит в народе байка, что каждый год в окрестных хуторах в день смерти Марьи уходит из жизни какой-нибудь молодой да неженатый казак. А в ночь перед кончиной сама Марья будто наведывается к нему.
Вспомнил Илья эту сказку бабки Агафьи, кинул взгляд на заросший могильный холмик, и так его затрясло, что не помнил, как верхом на Бандите оказался. А уже в своей хате понял, что не исполнил он наказ отца Михаила — не прочёл три раза молитву над кольцом. И фуражку свою там оставил. Но идти обратно к кладбищу у казака ни желания, ни сил не было.
«Я вернул кольцо! Чего ей от меня ещё надо!» — пытался успокоить себя Илья. Но сам понимал, что это только отговорка, что придёт ночью к нему Марья с кольцом или без кольца. И тут казак с ужасом понял, там на дороге у кладбища оставил он и бутылку со святой водой, что дал ему для дела отец Михаил. Посмотрел Илья в окно, а на улице уже вечер. В церковь до станицы ехать уже поздно. Да и стыдно будет виниться перед отцом Михаилом в трусости.
И решил тогда Илья схитрить. Вышел он на улицу и зазвал к себе в хату таких же, как и сам, казачков — молодых да лихих до самогонки. Начался кутёж. Илья на стол поставил все свои запасы — ничего не пожалел. Пьёт и товарищей угощает, песни горланит вместе со всеми, а сам одним глазом на часы у окна поглядывает. Вот стрелки сошлись на двенадцати. Подбежал Илья к окну, потом к другому — никого на улице не видно. Сел Илья за стол, только перевёл дух, видит, открывается дверь, а на пороге стоит сама Марья в цветастом платье, а в руках у неё фуражка им забытая. И лицо у неё вроде как живое, и глаза не отсвечивают красным огнём. Смотрит Илья и слова не может вымолвить. И товарищи его вмиг смолкли, глядят на красоту неземную.
— Ты фуражку забыл, — произносит Марья мелодичным голосом, проходит в хату и садится на лавку возле Ильи. Пристально так глядит в глаза казака. Потом обращается к его товарищам:
— Что ж вы тут одни гуляете, — с лукавой улыбкой говорит Марья.
— А девчата там, за хутором на берегу, скучают, песни поют, вас поджидают.
— Пойдём мы, — неуверенно бормочут товарищи.
— Засиделись.
— И начинают выходить из хаты по одному, но от дверей как один выворачивают головы в сторону гостьи.
Хоть и день стоял солнечный, тёплый, вид погоста с могилами заставил казака поёжиться, словно от холода. Спешился Илья, привязал коня в тенёчке к перилам моста, нащупал в кармане тряпицу с кольцом, бутылку со святой водой взял и пошёл место искать. Осмотрелся Илья, приметил, где встретился ночью с ведьмой, подошёл, ещё раз посмотрел по сторонам — не видит ли кто? — опустился на колени у самой дороги, выкопал ямку, развернул тряпицу и кинул в ямку кольцо. А тряпицу отшвырнул в лебеду, что густо росла на пологой обочине. Засыпал ямку сухой землёй, плотно притопнул сапогом сверху, приготовил бутылку со святой водой и стал вслух молитву читать.
На первых словах молитвы ветер, откуда ни возьмись, поднялся сильный. Сорвало фуражку с головы казака. Кинулся Илья фуражку свою догонять и аж в поле у ограды погоста догнал. Зацепилась она за куст сухой колючий, растущий на еле приметном могильном холмике. Зацепилась и висит. А на холмике том ни креста, ни обозначения с именем покойного. И ветер стих.
«Интересно, кто здесь лежит?» — подумал казак и вдруг вспомнил, что раньше за кладбищенской оградой хоронили самоубийц и ведьм. Может быть, именно про эту могилу рассказывала ему в детстве старая бабка Агафья? А говорила она про свою молодость, что за оградой хуторского кладбища похоронил ещё её старший брат Илья красавицу Марью, что слыла на хуторе ведьмой. Славилась красотой эта Марья с ранней юности, так славилась, что аж со станицы приезжали сватать её зажиточные казаки. Но полюбила Марья лихого казака Илью — брата бабки Агафьи. Так полюбила, что умереть за него была готова. А Илья любил другую — подругу Марьи — Ольгу. И вот когда узнала Марья о готовящейся помолвке Ольги с Ильёй, продала душу свою Сатане, наслала на подругу бывшую сонную болезнь, заперла её в чулане, а сама обернулась Ольгой и на венчание с Ильёй в церковь пошла.
А в брачную ночь коснулся её лица православный нательный крестик Ильи и чары ушли. Могла Марья тогда убить Илью, да, видно, любила его сильно и повинилась. А он не простил. Связал ведьму и на круг казачий с ней вышел. Порешили казаки, что должно Марью умертвить. И сделать это обязан Илья.
Говорят, что перед смертью говорила Марья Илье такие слова: «Ты теперь мой суженый. Ты колечко моё надел. Значит, теперь мой ты навеки!» Убил Марью Илья — зарубил шашкой и собственноручно закопал за кладбищем. В тот же день умерла, не приходя в сознание, Ольга — возлюбленная брата. А Илья скончался через год ровно день и час смерти Марьи. Говорят, это она забрала его к себе.
С тех пор ходит в народе байка, что каждый год в окрестных хуторах в день смерти Марьи уходит из жизни какой-нибудь молодой да неженатый казак. А в ночь перед кончиной сама Марья будто наведывается к нему.
Вспомнил Илья эту сказку бабки Агафьи, кинул взгляд на заросший могильный холмик, и так его затрясло, что не помнил, как верхом на Бандите оказался. А уже в своей хате понял, что не исполнил он наказ отца Михаила — не прочёл три раза молитву над кольцом. И фуражку свою там оставил. Но идти обратно к кладбищу у казака ни желания, ни сил не было.
«Я вернул кольцо! Чего ей от меня ещё надо!» — пытался успокоить себя Илья. Но сам понимал, что это только отговорка, что придёт ночью к нему Марья с кольцом или без кольца. И тут казак с ужасом понял, там на дороге у кладбища оставил он и бутылку со святой водой, что дал ему для дела отец Михаил. Посмотрел Илья в окно, а на улице уже вечер. В церковь до станицы ехать уже поздно. Да и стыдно будет виниться перед отцом Михаилом в трусости.
И решил тогда Илья схитрить. Вышел он на улицу и зазвал к себе в хату таких же, как и сам, казачков — молодых да лихих до самогонки. Начался кутёж. Илья на стол поставил все свои запасы — ничего не пожалел. Пьёт и товарищей угощает, песни горланит вместе со всеми, а сам одним глазом на часы у окна поглядывает. Вот стрелки сошлись на двенадцати. Подбежал Илья к окну, потом к другому — никого на улице не видно. Сел Илья за стол, только перевёл дух, видит, открывается дверь, а на пороге стоит сама Марья в цветастом платье, а в руках у неё фуражка им забытая. И лицо у неё вроде как живое, и глаза не отсвечивают красным огнём. Смотрит Илья и слова не может вымолвить. И товарищи его вмиг смолкли, глядят на красоту неземную.
— Ты фуражку забыл, — произносит Марья мелодичным голосом, проходит в хату и садится на лавку возле Ильи. Пристально так глядит в глаза казака. Потом обращается к его товарищам:
— Что ж вы тут одни гуляете, — с лукавой улыбкой говорит Марья.
— А девчата там, за хутором на берегу, скучают, песни поют, вас поджидают.
— Пойдём мы, — неуверенно бормочут товарищи.
— Засиделись.
— И начинают выходить из хаты по одному, но от дверей как один выворачивают головы в сторону гостьи.
Страница 3 из 5
