— Ну, что там, Кать? Что сказал доктор? — Глеб бросился навстречу жене, но остановился как вкопанный, увидев странное выражение на лице молодой женщины. Отчаяние и боль сквозили во взгляде Екатерины. Девушка шмыгнула носом и посмотрела на мужа. Глаза ее были заплаканы.
Добавить в моё избранное
8 мин, 25 сек 19972
— красовалась надпись на листовке.
— Ты всерьез думаешь, что здесь кто-то живет? — с сомнением спросил Глеб, глядя на ветхую лачугу, едва ли подходящую для жилья человека.
— Ну, по крайней мере, адрес совпадает, деревня та, — нетерпеливо ответила Катя, так же внимательно оглядывая унылое жилище из окна машины.
— Будем надеяться, что бабка не любительница прикалываться, — покачал головой мужчина и трижды посигналил клаксоном.
Щербатая дверь отворилась, будто приглашая их войти в дом. Переглянувшись, Глеб и Катя вылезли из машины и, поднявшись по скрипучим ступеням, осторожно вошли внутрь. В помещении было темновато и пахло старостью. Впустив посетителей, дверь со свистом закрылась. Супруги оглядывались, тщетно пытаясь рассмотреть в полумраке хозяев жилища, но дом был будто необитаем.
— С чем пожаловали? — внезапно раздался позади них глухой голос. От неожиданности посетители вздрогнули и обернулись: в проеме распахнутой настежь двери стояла старуха и, подперев своим грузным телом косяк, недобро взирала на них из-под густых мохнатых бровей. Непонятно, когда дверь успела открыться, и как под дородной бабищей не заскрипели ступени… — Мы по объявлению, — Катя протянула ей листовку. Глеб заметил, что пальцы жены едва подрагивали.
— Зайцевы мы. Помните, я вам звонила в среду?
— Не помню, — отрезала бабка и прошла мимо них вглубь избы. В нос Глебу ударил едкий запах пота.
— Так с чем вы пришли? Порчу снять али еще что? Да садитесь уж, в ногах правды нет, — Авдотья кивнула в сторону деревянной лавки… … — Ребеночка, говорите, не можете родить? — задумчиво протянула знахарка и пытливо оглядела протянутую Катей ладонь.
— А вам и не положено.
— Т… то есть как — не положено? — от реплики бабки Катя аж заикнулась.
— Не положено, и все тут, — упрямо процедила Авдотья.
— На линиях твоей руки я не вижу ребенка. Бездетные вы, бездетными и помрете.
— Знаете что… — попытался было осадить бесцеремонную старуху Глеб, но осекся, встретившись с выцветшим, как старые ситцевые занавески, взглядом знахарки.
— Знаю, знаю, — криво усмехнулась она.
— Не надо тут голос повышать. Не таких усмиряли. А ребеночек, если не передумаете, будет стоить вам дорого.
— Сколько? — быстро спросил Глеб.
— Э, нет, — покачала головой старуха.
— Тут дело не деньгами измеряется, а совсем иными вещами. Вам бы все в бумажки переводить. А ведь существуют на этом свете и иные средства расчета… — Что вы хотите? — дрожащим голосом произнесла Катя.
— Только помогите — и мы в долгу не останемся.
— Не могу сейчас сказать, — мрачно ответила знахарка.
— Могу только сейчас помочь. А заплатите потом, попозже… Она неуклюже проковыляла к печке и что-то стала искать на ней, смешно приподнявшись на носочках. Наконец, она что-то нашарила и, зажав в руке засаленную тряпку, вернулась к супругам. Те недоуменно переглянулись. Сорвав ткань, бабка явила свету маленькую бутылочку с содержимым буроватого цвета.
— Добавляй это лекарство в любой напиток по три капли, принимай два раза в день. Делай так неделю. За это время с мужем не спи, — зашелестела бабка, глядя Кате в глаза.
— А потом пробуйте… Должно получиться… — Я вас поздравляю: четвертая неделя беременности, — несколько удивленно произнес доктор и поглядел на обоих супругов.
— Очень странно, ведь еще месяц назад, когда вы были у меня на приеме, об этом и речи быть не могло. Вы еще куда-то ходили? В другую клинику? — врач пытливо всматривался в радостные лица пациентов.
— На все воля Божья, — сдержанно улыбнулась Катя.
— Не важно как, но это чудо произошло. Спасибо вам, Евгений Игоревич, за консультацию.
Супруги Зайцевы вышли из кабинета, оставив доктора в чрезвычайном смятении. Обхватив лысеющую голову руками, он о чем-то крепко задумался… — Катя, да у тебя внутри живет настоящий богатырь, — рассмеялся Глеб.
— Срок еще только три месяца, а живот — будто ты глобус проглотила.
Супруги сидели на кухне и обедали.
— Да уж, — ответила жена.
— Он уже и толкается, разве это должно быть в три месяца? А пинается чересчур сильно, иногда даже неприятно. Можно представить, что будет в девять… Ох!
Сильный приступ пронзительной боли сложил Катю пополам. Глеб взволнованно вскочил и с ужасом увидел, как по ногам жены медленно стекают струйки крови. Холодея от нехорошего предчувствия, он подхватил жену на руки и помчался во двор… … — К сожалению, мы не смогли спасти ребенка, произошел выкидыш, — равнодушно сказал врач с бесконечно уставшими глазами Глебу, ожидавшему в коридоре.
Глеб закрыл лицо руками и тут же, вспомнив о чем-то, отнял их.
— Что с моей женой?
— Гхм… — замялся врач.
— Мне очень жаль… Примите мои соболезнования… Глеб вновь стоял на пороге знакомой лачуги.
— Ты всерьез думаешь, что здесь кто-то живет? — с сомнением спросил Глеб, глядя на ветхую лачугу, едва ли подходящую для жилья человека.
— Ну, по крайней мере, адрес совпадает, деревня та, — нетерпеливо ответила Катя, так же внимательно оглядывая унылое жилище из окна машины.
— Будем надеяться, что бабка не любительница прикалываться, — покачал головой мужчина и трижды посигналил клаксоном.
Щербатая дверь отворилась, будто приглашая их войти в дом. Переглянувшись, Глеб и Катя вылезли из машины и, поднявшись по скрипучим ступеням, осторожно вошли внутрь. В помещении было темновато и пахло старостью. Впустив посетителей, дверь со свистом закрылась. Супруги оглядывались, тщетно пытаясь рассмотреть в полумраке хозяев жилища, но дом был будто необитаем.
— С чем пожаловали? — внезапно раздался позади них глухой голос. От неожиданности посетители вздрогнули и обернулись: в проеме распахнутой настежь двери стояла старуха и, подперев своим грузным телом косяк, недобро взирала на них из-под густых мохнатых бровей. Непонятно, когда дверь успела открыться, и как под дородной бабищей не заскрипели ступени… — Мы по объявлению, — Катя протянула ей листовку. Глеб заметил, что пальцы жены едва подрагивали.
— Зайцевы мы. Помните, я вам звонила в среду?
— Не помню, — отрезала бабка и прошла мимо них вглубь избы. В нос Глебу ударил едкий запах пота.
— Так с чем вы пришли? Порчу снять али еще что? Да садитесь уж, в ногах правды нет, — Авдотья кивнула в сторону деревянной лавки… … — Ребеночка, говорите, не можете родить? — задумчиво протянула знахарка и пытливо оглядела протянутую Катей ладонь.
— А вам и не положено.
— Т… то есть как — не положено? — от реплики бабки Катя аж заикнулась.
— Не положено, и все тут, — упрямо процедила Авдотья.
— На линиях твоей руки я не вижу ребенка. Бездетные вы, бездетными и помрете.
— Знаете что… — попытался было осадить бесцеремонную старуху Глеб, но осекся, встретившись с выцветшим, как старые ситцевые занавески, взглядом знахарки.
— Знаю, знаю, — криво усмехнулась она.
— Не надо тут голос повышать. Не таких усмиряли. А ребеночек, если не передумаете, будет стоить вам дорого.
— Сколько? — быстро спросил Глеб.
— Э, нет, — покачала головой старуха.
— Тут дело не деньгами измеряется, а совсем иными вещами. Вам бы все в бумажки переводить. А ведь существуют на этом свете и иные средства расчета… — Что вы хотите? — дрожащим голосом произнесла Катя.
— Только помогите — и мы в долгу не останемся.
— Не могу сейчас сказать, — мрачно ответила знахарка.
— Могу только сейчас помочь. А заплатите потом, попозже… Она неуклюже проковыляла к печке и что-то стала искать на ней, смешно приподнявшись на носочках. Наконец, она что-то нашарила и, зажав в руке засаленную тряпку, вернулась к супругам. Те недоуменно переглянулись. Сорвав ткань, бабка явила свету маленькую бутылочку с содержимым буроватого цвета.
— Добавляй это лекарство в любой напиток по три капли, принимай два раза в день. Делай так неделю. За это время с мужем не спи, — зашелестела бабка, глядя Кате в глаза.
— А потом пробуйте… Должно получиться… — Я вас поздравляю: четвертая неделя беременности, — несколько удивленно произнес доктор и поглядел на обоих супругов.
— Очень странно, ведь еще месяц назад, когда вы были у меня на приеме, об этом и речи быть не могло. Вы еще куда-то ходили? В другую клинику? — врач пытливо всматривался в радостные лица пациентов.
— На все воля Божья, — сдержанно улыбнулась Катя.
— Не важно как, но это чудо произошло. Спасибо вам, Евгений Игоревич, за консультацию.
Супруги Зайцевы вышли из кабинета, оставив доктора в чрезвычайном смятении. Обхватив лысеющую голову руками, он о чем-то крепко задумался… — Катя, да у тебя внутри живет настоящий богатырь, — рассмеялся Глеб.
— Срок еще только три месяца, а живот — будто ты глобус проглотила.
Супруги сидели на кухне и обедали.
— Да уж, — ответила жена.
— Он уже и толкается, разве это должно быть в три месяца? А пинается чересчур сильно, иногда даже неприятно. Можно представить, что будет в девять… Ох!
Сильный приступ пронзительной боли сложил Катю пополам. Глеб взволнованно вскочил и с ужасом увидел, как по ногам жены медленно стекают струйки крови. Холодея от нехорошего предчувствия, он подхватил жену на руки и помчался во двор… … — К сожалению, мы не смогли спасти ребенка, произошел выкидыш, — равнодушно сказал врач с бесконечно уставшими глазами Глебу, ожидавшему в коридоре.
Глеб закрыл лицо руками и тут же, вспомнив о чем-то, отнял их.
— Что с моей женой?
— Гхм… — замялся врач.
— Мне очень жаль… Примите мои соболезнования… Глеб вновь стоял на пороге знакомой лачуги.
Страница 2 из 3
