Меня жжет изнутри. Ком, размером с наковальню, застрял в глотке и отказывается отступать. Снизу вверх меня пробирает дрожь — колени более не слушают и сколько бы усилий я не прилагал, они все так же дрожат. Куда подевалась моя сила воли? Хотя не думаю, что она когда-то была.
Добавить в моё избранное
40 мин, 11 сек 4443
По мнению многих, он был непризнанным гением. Его работы пользовались спросом, но цена у них была вовсе не шестизначная. Бывали такие периоды, когда он закрывался от всех и не писал картины месяцами. В такие периоды он казался другим человеком — другой взгляд, иные повадки, даже стиль речи отличался. Но при всех его недостатках, я не мог его покинуть. Я чувствовал особую благодарность за то, что он дал мне жизнь.
Холодный ветер безмятежно развивает остатки моей юности. Внутренний сквозняк продувает старые, уже пыльные воспоминания, при затрагивании которых возникают первобытные чувства. Я никогда не был уверен в завтрашнем дне или в том, что впереди меня ожидает только радуга, но я всегда был уверен в своем отце. Я был уверен в том, что он будет со мной до конца. Мне никогда не приходилось ожидать от жизни слишком многого, а все благодаря неисчерпаемой поддержке со стороны самого родного и понимающего меня человека, который совершенно внезапно выпал из моих серых дней. И с большой опрометчивостью в голове, я перебираю всевозможные варианты причин произошедшего. Порой хуже неизвестности и быть ничего не может.
Каждый день я замечал в нем изменения. Незначительные отличия, которые вскоре послужили кардинальному перевоплощению. Я видел, что с ним что-то происходит, что-то гложет его уже долгое время, что он страдает от чего-то день за днем, пытаясь раскрыть сюжет своих переживаний посторонними способами, но моя боязливая натура предпочла оставаться в стороне. Я был уверен в его силах. Он не единожды спасал меня, стало быть, был в силах спасти и себя. Но оказалось совсем иначе. Мы не делились друг с другом секретами, но он видел меня как на ладони, а я блуждал догадками, что творится в его голове.
Мое утро проходит нечаянно и безобразно — все мои действия небрежны, не имеющие смысла и не ведущие никуда дальше. Я лишь повторяю одно и то же день за днем, не имея конкретизированной цели, надеясь дождаться чего-то нового, невообразимо нечеткого события, переломного момента иль внезапно образовавшегося поворота на дороге моей жизни. Хоть я и работаю фотографом, и на первый взгляд эта работа кажется невероятно легкой, большую часть времени я вовсе не снимаю, а просто проявляю снимки. В маленькой темной затхлой комнатушке мне доводится проводить львиную долю всего своего времени, что неоспоримо вводит в отчаяние. Я предпочел бы ездить в захватывающие места и фотографировать какие-нибудь необычные пейзажи, интересных людей, но начальство видит во мне затворника, способного лишь на черную работу. И не сказать, что я удивляюсь этому, я уже поведал о том, что таланты обошли меня стороной, но в этих поручениях есть бесчестность и даже доля жестокости.
В офисе было как-то непривычно. Я чувствовал себя не в своей тарелке после похорон. Вновь стаей волков меня атаковали сомнения. Подкожной иглой неопознанности меня пытали только что приобретенные страхи. В голову прокрадывались непостижимые идеи и замыслы. Внезапно у меня возникло диковинное жамевю, но эти люди, эти недовольные лица мне до боли знакомы. Мимо проплыла вечно хмурая и тучная Клавдия, как всегда озлобленная неразберихой в личной жизни и неудачным выбором карьеры. У нее всегда такой замученный и уставший взгляд, будто она уже годы переживает собственную гибель. Взмахнув длинным черным плащом, Клавдия стряхнула с него прозрачные капельки только что громыхавшего ливня, и привычно скривившись, повесила на свой стул, не сказав никому ни слова, наживая себе новых неприятелей. Она не просто не поздоровалась со мною, нет. Это было абсолютное игнорирование. В дебри моего сознания прокралась злоба и с лихвой оторвалась на моем настроении, из-за чего немедля я направился в свою каморку. Над моим незаконченным заданием потела моя сменщица. Дело это не сложное, но очень кропотливое. Важно точно совершать определенную последовательность действий. Иногда это утомляет. В такие моменты я обычно начинал фантазировать. Сидя в темной комнатушке, это легко удается. Я представлял, как летаю над лесной рекой. Пролетаю у самой воды и слегка касаюсь ее ладонью. Затем река обрывалась — там был водопад, и я летел вниз быстрее, чем вода, и окунался внутрь, достигая дна.
Я не хотел отвлекать свою сменщицу, а тем более пугать ее. Нередко ко мне в голову забирались мысли об умышленном нанесении вреда человеку, но это был не тот случай, да и к тому же вышло совершенно наоборот. Мой силуэт вознесся танцем в отражении единственной тусклой лампочки и комнатка облачилась во вражеский наряд. Зловещая тишина сыграла со мной недобрую шутку — мои шаги привели сменщицу в испуг. Имея недостаточно крепкий характер, но натренированный инстинкт самосохранения, отвлекшись от дела и резко повернувшись в мою сторону, она громко завопила и плеснула раствор для проявления прямо мне в лицо. В тот момент она будто бы задела рецептор, находившийся в моем теле, который отвечал за непонимание, и он сразу же взбесился. Да, было больно. Невероятно больно.
Холодный ветер безмятежно развивает остатки моей юности. Внутренний сквозняк продувает старые, уже пыльные воспоминания, при затрагивании которых возникают первобытные чувства. Я никогда не был уверен в завтрашнем дне или в том, что впереди меня ожидает только радуга, но я всегда был уверен в своем отце. Я был уверен в том, что он будет со мной до конца. Мне никогда не приходилось ожидать от жизни слишком многого, а все благодаря неисчерпаемой поддержке со стороны самого родного и понимающего меня человека, который совершенно внезапно выпал из моих серых дней. И с большой опрометчивостью в голове, я перебираю всевозможные варианты причин произошедшего. Порой хуже неизвестности и быть ничего не может.
Каждый день я замечал в нем изменения. Незначительные отличия, которые вскоре послужили кардинальному перевоплощению. Я видел, что с ним что-то происходит, что-то гложет его уже долгое время, что он страдает от чего-то день за днем, пытаясь раскрыть сюжет своих переживаний посторонними способами, но моя боязливая натура предпочла оставаться в стороне. Я был уверен в его силах. Он не единожды спасал меня, стало быть, был в силах спасти и себя. Но оказалось совсем иначе. Мы не делились друг с другом секретами, но он видел меня как на ладони, а я блуждал догадками, что творится в его голове.
Мое утро проходит нечаянно и безобразно — все мои действия небрежны, не имеющие смысла и не ведущие никуда дальше. Я лишь повторяю одно и то же день за днем, не имея конкретизированной цели, надеясь дождаться чего-то нового, невообразимо нечеткого события, переломного момента иль внезапно образовавшегося поворота на дороге моей жизни. Хоть я и работаю фотографом, и на первый взгляд эта работа кажется невероятно легкой, большую часть времени я вовсе не снимаю, а просто проявляю снимки. В маленькой темной затхлой комнатушке мне доводится проводить львиную долю всего своего времени, что неоспоримо вводит в отчаяние. Я предпочел бы ездить в захватывающие места и фотографировать какие-нибудь необычные пейзажи, интересных людей, но начальство видит во мне затворника, способного лишь на черную работу. И не сказать, что я удивляюсь этому, я уже поведал о том, что таланты обошли меня стороной, но в этих поручениях есть бесчестность и даже доля жестокости.
В офисе было как-то непривычно. Я чувствовал себя не в своей тарелке после похорон. Вновь стаей волков меня атаковали сомнения. Подкожной иглой неопознанности меня пытали только что приобретенные страхи. В голову прокрадывались непостижимые идеи и замыслы. Внезапно у меня возникло диковинное жамевю, но эти люди, эти недовольные лица мне до боли знакомы. Мимо проплыла вечно хмурая и тучная Клавдия, как всегда озлобленная неразберихой в личной жизни и неудачным выбором карьеры. У нее всегда такой замученный и уставший взгляд, будто она уже годы переживает собственную гибель. Взмахнув длинным черным плащом, Клавдия стряхнула с него прозрачные капельки только что громыхавшего ливня, и привычно скривившись, повесила на свой стул, не сказав никому ни слова, наживая себе новых неприятелей. Она не просто не поздоровалась со мною, нет. Это было абсолютное игнорирование. В дебри моего сознания прокралась злоба и с лихвой оторвалась на моем настроении, из-за чего немедля я направился в свою каморку. Над моим незаконченным заданием потела моя сменщица. Дело это не сложное, но очень кропотливое. Важно точно совершать определенную последовательность действий. Иногда это утомляет. В такие моменты я обычно начинал фантазировать. Сидя в темной комнатушке, это легко удается. Я представлял, как летаю над лесной рекой. Пролетаю у самой воды и слегка касаюсь ее ладонью. Затем река обрывалась — там был водопад, и я летел вниз быстрее, чем вода, и окунался внутрь, достигая дна.
Я не хотел отвлекать свою сменщицу, а тем более пугать ее. Нередко ко мне в голову забирались мысли об умышленном нанесении вреда человеку, но это был не тот случай, да и к тому же вышло совершенно наоборот. Мой силуэт вознесся танцем в отражении единственной тусклой лампочки и комнатка облачилась во вражеский наряд. Зловещая тишина сыграла со мной недобрую шутку — мои шаги привели сменщицу в испуг. Имея недостаточно крепкий характер, но натренированный инстинкт самосохранения, отвлекшись от дела и резко повернувшись в мою сторону, она громко завопила и плеснула раствор для проявления прямо мне в лицо. В тот момент она будто бы задела рецептор, находившийся в моем теле, который отвечал за непонимание, и он сразу же взбесился. Да, было больно. Невероятно больно.
Страница 2 из 11
