Минуту постояв на развилке, Линда решительно свернула направо. Из-под колес ее автомобиля вылетело несколько сухих осенних листьев, а несколько мелких дождевых капель упали на стекло. Когда она села за руль, было еще светло, а теперь уже воздух пропитывала ночь, и день неумолимо приближался к концу…
Добавить в моё избранное
18 мин, 38 сек 8321
Только жаль, что годы, отпущенные ей, пролетели так быстро; жаль, что жизнь несправедлива, и ей придется дорого заплатить за то, что многим достанется безвозмездно.
Но жизнь никогда не была к ней справедлива. Еще в раннем детстве она поняла, что в жизни не все так, как хочется: когда Линде было три, ее отец лишился работы, они переехали в пригород какого-то маленького городка и купили старый полуразваленный дом — единственное, на что хватило их скудных сбережений. Два года спустя отец бросил семью, оставив мать Линды с тремя детьми. Линда плохо помнила тот день, помнила только, что с тех пор ни разу не плакала.
С одиннадцати лет она подрабатывала, то убирая дома, то моя посуду в кафе, то сидя с чужими детьми. Денег постоянно не хватало. Вся беда Линды Блэйк была в том, что она очень рано узнала, что мечты не имеют свойства осуществляться. Она хорошо знала, что такое бедность. Нет, не такая бедность, на которую сейчас модно жаловаться, когда человек имеет три тысячи долларов в месяц, и ему не хватает на новый дорогой телефон.
А другая бедность, когда встаешь в пять утра, чтобы выгулять соседских собак за жалкие два доллара в неделю; потом идешь в школу, сидишь там, понимая, что не пойдешь на физкультуру, если не хочешь, чтобы все увидели твои драные старые кроссовки. Когда не можешь пойти с друзьями на пикник, потому что даже такая мелочь тебе не доступна, так же как и модная одежда. После уроков ты идешь сидеть с чужими детьми, неряшливыми и вечно орущими, которых глаза бы твои не видели, и в перерывах между попытками занять их чем-нибудь и приготовить им обед, ты пытаешься шкрябать на полу домашнее задание. Будучи подростком, Линда начала забывать, как выглядит ее мать, потому что когда она просыпалась, матери уже не было, а когда ложилась спать — матери еще не было. Такое в жуткое существование было для Линды и ее матери единственным способом обеспечить младшего брата и сестру.
Когда Линде было пятнадцать, ее мать лишилась работы. Она какое-то время ничего не говорила дочери, но однажды вечером, когда дождь барабанил по стеклам, она не сдержалась. Едва не плача, она сказала, что компания, в которой она работала секретаршей, прогорела, и она не может найти другую работу, в то время как задолженность банку стремительно росла. Новость стала для Линды ударом, после которого больно было даже дышать. Мать ушла, а Линда осталась неподвижно сидеть в прежней позе в старом, изъеденном молью кресле. Очевидно, что нужны деньги, нужна работа, иначе они останутся на улице, а того, что она зарабатывает сейчас, даже на еду не хватает. Линда еще с раннего детства хотела поступить в медицинский колледж и стать терапевтом, и если раньше этот шанс, хоть и призрачный, у нее был, то теперь она понимала, что придется бросить школу. Мать не попросила ее об этом, но это было незачем, Линда и так все поняла.
Тогда, вечером, в тишине и пустоте впервые родилась мысль о продаже души. Эту идею когда-то в шутку высказала ее одноклассница Тара, любительница абсурдных оккультных ритуалов. Подсознание Линды, девушки, в которой, как и в любом человеке, жила болезненная тяга к мистическому и непознанному, сохранило в памяти эту шутку и выдало наружу как раз в тот момент, когда так необходимо было принять решение. Но это было не то решение, потому оно сразу утонуло в пучине здравого рассудка. Мозг воспринял эту мысль со слабой улыбкой и похоронил в памяти, как хоронит лица из толпы. Но не надолго.
На сделку Линда решилась в такой же сентябрьский день, правда, было немного теплей. Тогда Линда Блэйк, 16-летняя школьница, в полночь пошла к пустынному перекрестку. На чердаке она нашла старую деревянную резную шкатулку, покрытую толстенным слоем пыли, давно проникшей во все щели дома Блэйков. Линда сложила в шкатулку свою фотографию, щепотку кладбищенской земли, кости кошки, которыми ее щедро снабдила подруга. Сквозь толщу лет Линда помнила, как будто все произошло вчера, что она пожелала маме и брату спокойной ночи, затем отправилась в свою маленькую убогую комнатушку, больше похожую на чулан. Она лежала в постели, вдыхала запах сырости и ждала, когда хлопнет дверь спальни ее матери.
Затем, когда дверь все-таки щелкнула, Линда тихо, как призрак, вышла из комнаты, захватив с собой резную деревянную шкатулку, наполненную совсем недетскими сокровищами. Когда Линда бесшумно шла к двери по толстому пыльному ковру, она чувствовала себя странно. Она бы и сама не могла объяснить почему, но ей казалось, что она видит этот дом в последний раз перед долгим путешествием.
Девушка быстро справилась со скрипящей дверью и направилась вдоль улицы, мимо богатых домиков с аккуратно стрижеными газонами. Тьма окутала опустевшую улицу, в воздухе витал свежий, слегка сладковатый запах недавно прошедшего дождя. Город был чистим и умытым, мокрые листья трепетали на легком ветерке, словно тихонько шептались, жалуясь друг другу на наступающую осень.
Но жизнь никогда не была к ней справедлива. Еще в раннем детстве она поняла, что в жизни не все так, как хочется: когда Линде было три, ее отец лишился работы, они переехали в пригород какого-то маленького городка и купили старый полуразваленный дом — единственное, на что хватило их скудных сбережений. Два года спустя отец бросил семью, оставив мать Линды с тремя детьми. Линда плохо помнила тот день, помнила только, что с тех пор ни разу не плакала.
С одиннадцати лет она подрабатывала, то убирая дома, то моя посуду в кафе, то сидя с чужими детьми. Денег постоянно не хватало. Вся беда Линды Блэйк была в том, что она очень рано узнала, что мечты не имеют свойства осуществляться. Она хорошо знала, что такое бедность. Нет, не такая бедность, на которую сейчас модно жаловаться, когда человек имеет три тысячи долларов в месяц, и ему не хватает на новый дорогой телефон.
А другая бедность, когда встаешь в пять утра, чтобы выгулять соседских собак за жалкие два доллара в неделю; потом идешь в школу, сидишь там, понимая, что не пойдешь на физкультуру, если не хочешь, чтобы все увидели твои драные старые кроссовки. Когда не можешь пойти с друзьями на пикник, потому что даже такая мелочь тебе не доступна, так же как и модная одежда. После уроков ты идешь сидеть с чужими детьми, неряшливыми и вечно орущими, которых глаза бы твои не видели, и в перерывах между попытками занять их чем-нибудь и приготовить им обед, ты пытаешься шкрябать на полу домашнее задание. Будучи подростком, Линда начала забывать, как выглядит ее мать, потому что когда она просыпалась, матери уже не было, а когда ложилась спать — матери еще не было. Такое в жуткое существование было для Линды и ее матери единственным способом обеспечить младшего брата и сестру.
Когда Линде было пятнадцать, ее мать лишилась работы. Она какое-то время ничего не говорила дочери, но однажды вечером, когда дождь барабанил по стеклам, она не сдержалась. Едва не плача, она сказала, что компания, в которой она работала секретаршей, прогорела, и она не может найти другую работу, в то время как задолженность банку стремительно росла. Новость стала для Линды ударом, после которого больно было даже дышать. Мать ушла, а Линда осталась неподвижно сидеть в прежней позе в старом, изъеденном молью кресле. Очевидно, что нужны деньги, нужна работа, иначе они останутся на улице, а того, что она зарабатывает сейчас, даже на еду не хватает. Линда еще с раннего детства хотела поступить в медицинский колледж и стать терапевтом, и если раньше этот шанс, хоть и призрачный, у нее был, то теперь она понимала, что придется бросить школу. Мать не попросила ее об этом, но это было незачем, Линда и так все поняла.
Тогда, вечером, в тишине и пустоте впервые родилась мысль о продаже души. Эту идею когда-то в шутку высказала ее одноклассница Тара, любительница абсурдных оккультных ритуалов. Подсознание Линды, девушки, в которой, как и в любом человеке, жила болезненная тяга к мистическому и непознанному, сохранило в памяти эту шутку и выдало наружу как раз в тот момент, когда так необходимо было принять решение. Но это было не то решение, потому оно сразу утонуло в пучине здравого рассудка. Мозг воспринял эту мысль со слабой улыбкой и похоронил в памяти, как хоронит лица из толпы. Но не надолго.
На сделку Линда решилась в такой же сентябрьский день, правда, было немного теплей. Тогда Линда Блэйк, 16-летняя школьница, в полночь пошла к пустынному перекрестку. На чердаке она нашла старую деревянную резную шкатулку, покрытую толстенным слоем пыли, давно проникшей во все щели дома Блэйков. Линда сложила в шкатулку свою фотографию, щепотку кладбищенской земли, кости кошки, которыми ее щедро снабдила подруга. Сквозь толщу лет Линда помнила, как будто все произошло вчера, что она пожелала маме и брату спокойной ночи, затем отправилась в свою маленькую убогую комнатушку, больше похожую на чулан. Она лежала в постели, вдыхала запах сырости и ждала, когда хлопнет дверь спальни ее матери.
Затем, когда дверь все-таки щелкнула, Линда тихо, как призрак, вышла из комнаты, захватив с собой резную деревянную шкатулку, наполненную совсем недетскими сокровищами. Когда Линда бесшумно шла к двери по толстому пыльному ковру, она чувствовала себя странно. Она бы и сама не могла объяснить почему, но ей казалось, что она видит этот дом в последний раз перед долгим путешествием.
Девушка быстро справилась со скрипящей дверью и направилась вдоль улицы, мимо богатых домиков с аккуратно стрижеными газонами. Тьма окутала опустевшую улицу, в воздухе витал свежий, слегка сладковатый запах недавно прошедшего дождя. Город был чистим и умытым, мокрые листья трепетали на легком ветерке, словно тихонько шептались, жалуясь друг другу на наступающую осень.
Страница 2 из 5
