Прошло уже двадцать с лишним лет, как построили костел Марии-Магдалины на месте старого сквера, но прихожан он так и не дождался…
Добавить в моё избранное
41 мин, 39 сек 13540
После случая с изнасилованием, толкнувшим Михаила одеть мантию католического монаха, прошло больше одиннадцати лет, но память об этом страшном событии жизни постоянно возвращала его в тот злополучный день.
После занятий в медицинском университете, он должен был встретиться со своей подругой. Звали ее Елена. Он мечтал жениться на ней сразу после распределения, но этому не суждено было случиться.
Время было еще непозднее, но прохожие встречались довольно редко, пока Миша спускался в метро. Завидев группу безработных беженцев, которые шумно спорили на арабском, зыркая глазами по сторонам в поисках очередной жертвы ограбления, он решил вернуться на поверхность, чтобы избежать с ними встречи. Арабы, скорее всего, были под действием гашиша. Когда они решили, что он пытается скрыться, как с цепи сорвались.
Бросившись за ним следом, схватили его, обшарили все мыслимые и немыслимые места, где можно спрятать деньги, но ничего не найдя, рассвирепели. Полиции нигде рядом не было, поэтому прохожие, заслышав шум, постарались как можно скорее смыться, подальше от греха. Один здоровяк, сняв штаны, сделал свое черное дело, под прикрытием и одобрение разъяренной преступной толпы. В те времена случаи грабежей и изнасилований встречались довольно часто, а у полиции из-за давления на них со стороны защитников прав угнетенных, были связаны руки, и гражданам приходилось держать оборону самостоятельно.
В очередной раз, вспомнив давние события, ему стало холодно и страшно, а сердце сжалось в комок. Злости на обидчиков он не таил. Он понимал, что люди, когда им нечего терять, мстительны, способны на жестокие преступления и не испытывают жалости. Михаил винил во всем только самого себя, хотя был пострадавшим. Обращаться в полицию не стал, не хотел придавать огласке надругательство над своим телом и душой. С Леной расстался без объяснения причин, бросил университет и ушел в ближайший монастырь, чтобы отмаливать души преступников, и просить у Бога прощения за грехи, которые он, наверное, совершил, и за которые был жестоко наказан.
— На все воля Божья.
— Думал он, принимая случившееся, за кару господнюю. Он рос в верующей семье, но слишком рано потерял в автокатастрофе родителей, поэтому принимать решения ему приходилось самостоятельно, отговаривать от необдуманных поступков было некому, как и некому было поддержать его в трудный час.
Одев сутану, Михаил решил, что судьба очень жестока к нему, а люди везде одинаковые. В божьей обители он не обрел ожидаемого покоя, а потом и вовсе перестал общаться с людьми, взяв обет молчания. Это произошло после близкого знакомства с приором. Настоятель монастыря при всех его духовных регалиях был неглубоко верующим человеком. Приор неоднократно пытался соблазнить молодого и привлекательного послушника, однако упрямый монах постоянно отказывался от греховной связи. В отместку ему назначали самые тяжелые послушания.
Каждую ночь, проведенную в монастыре, Михаил видел кошмарные сны, которые изматывали его, высасывая жизненную энергию. Он всегда думал, что во всем виноват испуг после изнасилования, и никогда не подозревал ни о чем другом. Ему было немного за тридцать, а выглядел он на все пятьдесят. В зеркала никогда не смотрелся, и в город выходить отказывался. Монастырь стал для него добровольной тюрьмой. Он думал, что проведет в этом месте всю оставшуюся жизнь, но тут появился Анджей.
Молодой ксендз был хорош собой, энергичен и общителен. Анджей являлся выпускником теологической академии и напоминал Михаилу молодого себя. Он был такой же высокий, темноволосый, с миндалевидными голубыми глазами, обрамленными бахромой черных ресниц, с прямым открытым взглядом и добрым сердцем. Михаил проникся к новичку и уже подумывал нарушить обещание молчать до конца своих дней, но пока не решался заговорить, боясь, что за долгие годы совсем разучился это делать.
Этой ночью брата Михаила снова мучили кошмары. Хотя он к ним давно привык, каждое утро не мог понять был это сон или новая страшная реальность. Ему снились волки. Они преследовали его по голой безжизненной степи, пока не загнали в глубокий колодец, в котором не оказалось воды. Там ползали змеи. Они шипели и бросались, чтобы укусить. Михаил проснулся от обжигающей боли, когда одна из змей впилась острыми ядовитыми зубами в его тело. Он резко открыл глаза. Рука все еще болела. Проверив, есть ли ранка на месте укуса, ничего не обнаружил. Все, что с ним произошло во сне, в очередной раз оказалось только кошмаром. Тяжело дыша, он подобрался к открытому окну, чтобы вдохнуть свежего воздуха. В сумерках двора, освещенного лишь дежурными фонарями, были слышны шум и суета. На помятом газоне, прямо перед входом в костел валялся побитый монофлайер, совершивший жесткую посадку. Они редко приземлялись на нижний уровень, и крайне редко попадали в подобные катастрофы. Их стартовые площадки располагались на верхних уровнях города.
После занятий в медицинском университете, он должен был встретиться со своей подругой. Звали ее Елена. Он мечтал жениться на ней сразу после распределения, но этому не суждено было случиться.
Время было еще непозднее, но прохожие встречались довольно редко, пока Миша спускался в метро. Завидев группу безработных беженцев, которые шумно спорили на арабском, зыркая глазами по сторонам в поисках очередной жертвы ограбления, он решил вернуться на поверхность, чтобы избежать с ними встречи. Арабы, скорее всего, были под действием гашиша. Когда они решили, что он пытается скрыться, как с цепи сорвались.
Бросившись за ним следом, схватили его, обшарили все мыслимые и немыслимые места, где можно спрятать деньги, но ничего не найдя, рассвирепели. Полиции нигде рядом не было, поэтому прохожие, заслышав шум, постарались как можно скорее смыться, подальше от греха. Один здоровяк, сняв штаны, сделал свое черное дело, под прикрытием и одобрение разъяренной преступной толпы. В те времена случаи грабежей и изнасилований встречались довольно часто, а у полиции из-за давления на них со стороны защитников прав угнетенных, были связаны руки, и гражданам приходилось держать оборону самостоятельно.
В очередной раз, вспомнив давние события, ему стало холодно и страшно, а сердце сжалось в комок. Злости на обидчиков он не таил. Он понимал, что люди, когда им нечего терять, мстительны, способны на жестокие преступления и не испытывают жалости. Михаил винил во всем только самого себя, хотя был пострадавшим. Обращаться в полицию не стал, не хотел придавать огласке надругательство над своим телом и душой. С Леной расстался без объяснения причин, бросил университет и ушел в ближайший монастырь, чтобы отмаливать души преступников, и просить у Бога прощения за грехи, которые он, наверное, совершил, и за которые был жестоко наказан.
— На все воля Божья.
— Думал он, принимая случившееся, за кару господнюю. Он рос в верующей семье, но слишком рано потерял в автокатастрофе родителей, поэтому принимать решения ему приходилось самостоятельно, отговаривать от необдуманных поступков было некому, как и некому было поддержать его в трудный час.
Одев сутану, Михаил решил, что судьба очень жестока к нему, а люди везде одинаковые. В божьей обители он не обрел ожидаемого покоя, а потом и вовсе перестал общаться с людьми, взяв обет молчания. Это произошло после близкого знакомства с приором. Настоятель монастыря при всех его духовных регалиях был неглубоко верующим человеком. Приор неоднократно пытался соблазнить молодого и привлекательного послушника, однако упрямый монах постоянно отказывался от греховной связи. В отместку ему назначали самые тяжелые послушания.
Каждую ночь, проведенную в монастыре, Михаил видел кошмарные сны, которые изматывали его, высасывая жизненную энергию. Он всегда думал, что во всем виноват испуг после изнасилования, и никогда не подозревал ни о чем другом. Ему было немного за тридцать, а выглядел он на все пятьдесят. В зеркала никогда не смотрелся, и в город выходить отказывался. Монастырь стал для него добровольной тюрьмой. Он думал, что проведет в этом месте всю оставшуюся жизнь, но тут появился Анджей.
Молодой ксендз был хорош собой, энергичен и общителен. Анджей являлся выпускником теологической академии и напоминал Михаилу молодого себя. Он был такой же высокий, темноволосый, с миндалевидными голубыми глазами, обрамленными бахромой черных ресниц, с прямым открытым взглядом и добрым сердцем. Михаил проникся к новичку и уже подумывал нарушить обещание молчать до конца своих дней, но пока не решался заговорить, боясь, что за долгие годы совсем разучился это делать.
Этой ночью брата Михаила снова мучили кошмары. Хотя он к ним давно привык, каждое утро не мог понять был это сон или новая страшная реальность. Ему снились волки. Они преследовали его по голой безжизненной степи, пока не загнали в глубокий колодец, в котором не оказалось воды. Там ползали змеи. Они шипели и бросались, чтобы укусить. Михаил проснулся от обжигающей боли, когда одна из змей впилась острыми ядовитыми зубами в его тело. Он резко открыл глаза. Рука все еще болела. Проверив, есть ли ранка на месте укуса, ничего не обнаружил. Все, что с ним произошло во сне, в очередной раз оказалось только кошмаром. Тяжело дыша, он подобрался к открытому окну, чтобы вдохнуть свежего воздуха. В сумерках двора, освещенного лишь дежурными фонарями, были слышны шум и суета. На помятом газоне, прямо перед входом в костел валялся побитый монофлайер, совершивший жесткую посадку. Они редко приземлялись на нижний уровень, и крайне редко попадали в подобные катастрофы. Их стартовые площадки располагались на верхних уровнях города.
Страница 4 из 12
