Осенью, особенно после дождичка, попасть в деревню Ключики дело гиблое. Но как охотнику охота пуще неволи, так и ягоднику пропустить сезон — как нож в сердце. Добрался я таки до деревеньки, только в Ключиках такие болота клюквенные, что хоть лопатой ягоду греби…
Добавить в моё избранное
5 мин, 34 сек 10510
И вот на Петров день, ближе к вечеру, приходит она ко мне с просьбой.
— Отвези меня на своём мотоцикле, Семён Ильич, к Чёрному утёсу. Утёс этот — красота неописуемая: внизу речка Серебрянка волной об него бьётся, слева бор сосновый, так вольготно и хорошо там! Красивее места не сыскать в округе.
Я, конечно, с радостью:
— Садись, доставлю с ветерком!
В люльку её, красавицу, и газу до отказу. Ходу до утёса прилично — добрались, уже звёзды на небе высыпали, и луна, такая сочная и полная, так и хочется потрогать. Поблагодарила меня девушка и на утёс подниматься, а я заметил, что какая-то она не своя сегодня, возбуждённая, и улыбка по лицу всё время блуждает. Думаю: надо проследить за девчонкой, как бы что не приключилось. Я сам на утёсе был не единожды, подходишь к краю — так и тянет броситься вперёд, кажется, что взлетишь. Пошёл, значит, я за ней, гляжу — она на утёс поднялась, из мешочка пепел ручкой достаёт и по сторонам раскидывает. Ветер поднялся неожиданно, бор зашумел, а Ирина слова какие-то непонятные говорит всё громче и громче.
Я глянул на часы — полночь. И тут она бросается с утёса! Всё! У меня сердце похолодело — разбилась! Глазам не верю — парит в воздухе, в лунном свете моя любимая как невесомая. Чудо! А она полетала над утёсом и ко мне. Я ни жив, ни мёртв, не каждый день такое увидишь.
— Семён! У меня получилось! Я свободна как ветер! Это так здорово! Я счастлива.
И целует меня старика в губы, а сама огонь! Забурлила во мне кровушка. До утра я был как в раю, откуда силы только взялись — любили мы друг друга до рассвета, расстаться не могли. А потом Иринушка моя уехала, не оставив адреса.
Вместо неё другого медика прислали. Вот так вот, Григорьевич, такие пироги. Кому расскажешь — не поверят, молодеть ведь я начал после этой ночи, ну, и блуду предался. Разведёнки молодые души во мне не чают — силы во мне мужской немеряно, на всю деревню хватит!
— Да, как-то в голове не умещается всё это, — я потёр свой затылок, — это что, выходит, ведьма твоя Ирина?
— Выходит так, — согласился Семён.
— А с другой стороны, все бабы ведьмы, только старые и страшненькие на метле летают, а молодые и красивые летают без неё.
— Это точно, Ильич, тут ты в самое яблочко попал!
Три дня я жил в Ключиках, и ягод на болоте побрал, и на Чёрном утёсе побывал. И правда то, что, когда к краю подходишь, какая-то сила прыгнуть подталкивает.
— Отвези меня на своём мотоцикле, Семён Ильич, к Чёрному утёсу. Утёс этот — красота неописуемая: внизу речка Серебрянка волной об него бьётся, слева бор сосновый, так вольготно и хорошо там! Красивее места не сыскать в округе.
Я, конечно, с радостью:
— Садись, доставлю с ветерком!
В люльку её, красавицу, и газу до отказу. Ходу до утёса прилично — добрались, уже звёзды на небе высыпали, и луна, такая сочная и полная, так и хочется потрогать. Поблагодарила меня девушка и на утёс подниматься, а я заметил, что какая-то она не своя сегодня, возбуждённая, и улыбка по лицу всё время блуждает. Думаю: надо проследить за девчонкой, как бы что не приключилось. Я сам на утёсе был не единожды, подходишь к краю — так и тянет броситься вперёд, кажется, что взлетишь. Пошёл, значит, я за ней, гляжу — она на утёс поднялась, из мешочка пепел ручкой достаёт и по сторонам раскидывает. Ветер поднялся неожиданно, бор зашумел, а Ирина слова какие-то непонятные говорит всё громче и громче.
Я глянул на часы — полночь. И тут она бросается с утёса! Всё! У меня сердце похолодело — разбилась! Глазам не верю — парит в воздухе, в лунном свете моя любимая как невесомая. Чудо! А она полетала над утёсом и ко мне. Я ни жив, ни мёртв, не каждый день такое увидишь.
— Семён! У меня получилось! Я свободна как ветер! Это так здорово! Я счастлива.
И целует меня старика в губы, а сама огонь! Забурлила во мне кровушка. До утра я был как в раю, откуда силы только взялись — любили мы друг друга до рассвета, расстаться не могли. А потом Иринушка моя уехала, не оставив адреса.
Вместо неё другого медика прислали. Вот так вот, Григорьевич, такие пироги. Кому расскажешь — не поверят, молодеть ведь я начал после этой ночи, ну, и блуду предался. Разведёнки молодые души во мне не чают — силы во мне мужской немеряно, на всю деревню хватит!
— Да, как-то в голове не умещается всё это, — я потёр свой затылок, — это что, выходит, ведьма твоя Ирина?
— Выходит так, — согласился Семён.
— А с другой стороны, все бабы ведьмы, только старые и страшненькие на метле летают, а молодые и красивые летают без неё.
— Это точно, Ильич, тут ты в самое яблочко попал!
Три дня я жил в Ключиках, и ягод на болоте побрал, и на Чёрном утёсе побывал. И правда то, что, когда к краю подходишь, какая-то сила прыгнуть подталкивает.
Страница 2 из 2
