Отец! Я очень надеюсь, что это письмо дойдет в наш дом, иначе другого шанса объясниться у меня уже не будет. Грязный оборванец, согласившийся донести конверт до теплохода в награду за пять пенсов, не внушает мне доверия, но выбора у меня нет.
Добавить в моё избранное
18 мин, 29 сек 9379
Взглянув на своего провожатого, я заметил, что он как-то неестественно оживлен. Утратив всякую напыщенность и медлительность, старый контрабандист жестом подозвал меня к себе и посоветовал устроить привал. Холодный ветер действительно пробирал меня до костей, но я не мог и подумать о костре, дабы не навести преследователей на нужный след. Выслушав все это, Ахмед показал рукой в сторону: «Там русло высохшей реки. Почти как овраг. Можно укрыть огонь».
Пройдя в указанном направлении, я убедился, что араб был прав. Мало того, в овраге были заросли тамариска и даже пару финиковых пальм, непонятно как умудряющихся тянуть капли воды из под земли. Позвав людей, я распорядился подготовить лагерь под пальмами. Опасаясь того, что шум пилы или топора привлечет ненужное внимание, солдаты во главе с Медленом вырвали под корень весь тамариск, а сам сержант, довольно улыбаясь, подвесил кусок ткани между пальмами и удобно устроился в импровизированном гамаке. Вот уж воистину, воин старой закалки! Решив не будить старину Роджера, остаток приготовлений я взял на себя.
Когда костер разгорелся, я позволил себе присесть отдохнуть. Часть людей собралась возле огня, в то время как остальные спали в тени пальм. Я мельком взглянул на Ахмеда — мой проводник сидел молча, неотрывно вглядываясь в пламя. Я до сих пор поражаюсь его спокойствию и закалке — если бы все контрабандисты были такими, то, боюсь, таможенные пошлины стали бы бессмысленным атавизмом.
Следует упомянуть еще об одном эпизоде. Я хорошо помню учебу в Королевском училище, и тотчас распорядился отправить в дозор двоих солдат, что бы обезопасить себя от внезапного нападения арабов. На мое удивление, Ахмед начал отговаривать меня, убеждая не разбрасывать людей по местности.
Нас учили, что главное — вывести свой отряд живым и невредимым, выполнив боевую задачу. Это я и высказал Ахмеду, подтвердив свой первоначальный приказ. Признаюсь, у меня тогда зародились сомнения насчет араба. Даже не смотря на доверительные отношения, контрабандист всегда ищет выгоду для себя. Я сделал себе пометку в уме — почаще приглядывать за Ахмедом. И, как выяснилось позже, жестоко просчитался.
Странные вещи начались спустя час. По уговору, один из находящихся в дозоре людей обязан спуститься вниз, а на замену в лежанку выходят следующие два человека. После этого оставшийся дозорный также идет отдыхать. Такая схема показалась мне наиболее эффективной, учитывая, какой холод стоял в пустыне ночью.
Так вот — в назначенное время никто из часовых не явился. Подаренные Вами часы скрупулезно отчитывали минуты, и тревожное предчувствие не покидало меня. Наконец, я принял решение отправить следующих часовых в расположение лежанки. С одной стороны, я надеялся, что мои солдаты просто уснули, хотя умом же понимал, что вдали от костра в такой холод спать решительно невозможно. Рядовые Матэкс и Сандерс, услышав приказ, вскинули ружья на плечи и пошли к склону, дабы вскарабкаться наверх.
Я не переставал следить за ними до тех пор, пока их силуэты окончательно не потонули в непроглядной тьме.
Отец, прежде чем описывать дальнейшие события, я прошу Вас еще раз удостовериться, что Дженни, с ее девичьим интересом, не стоит за дверью, или не послала вместо себя горничную. Я прекрасно помню наши детские проделки, и подслушивание было одной из них. Также прошу понять, что я, хоть и был в тот момент подавлен и уставшим, все же не терял способности трезво и рационально размышлять.
Итак, когда мои солдаты скрылись во тьме оврага, а я снова уставился в огонь, окружающую тишину разорвал крик. Крик ужаса, с которым обычно просыпается человек после дурного сна. Почти все мы повскакивали со своих мест, тем самым закрыв собой огонь. Поэтому я не сразу увидел Сандерса, который, собственно и кричал. Словно зверь, он вбежал в круг света и рухнул у ног своих товарищей, буквально скуля от страха. Я был настолько поражен переменой, случившей в нем, что не сразу заметил потерю ружья, а также рану на бедре. Сандерс истекал кровью — видимо, была повреждена вена. Хвала Господу, мое оцепенение быстро прошло, и после приказа солдаты, оторвав рукав мундира раненного, перевязали импровизированной повязкой ногу Сандерса.
В поисках поддержки я оглянулся на Ахмеда и застыл. Поведение араба в тот ужасный момент меня просто поразило — в то время, как остальные метались по лагерю или сидели в оцепенении возле раненного, проводник со спокойным выражением лица подбрасывал ветки кустов в костер. Заметив, что я смотрю на него, провожатый посоветовал мне собрать всех людей возле огня, добавив странную фразу, что «свет им помешает». Как же мне сейчас обидно, что я не придал значения словам араба! В тот момент мое внимание было рассеянным — я отметил, что возня возле пальм, за пределами видимости, не прекращается. Более того — к звукам борьбы добавились всхлипы и стоны. Подумать только — я, выпускник Королевского военного училища, командир отряда Армии Британии, растерялся!
Пройдя в указанном направлении, я убедился, что араб был прав. Мало того, в овраге были заросли тамариска и даже пару финиковых пальм, непонятно как умудряющихся тянуть капли воды из под земли. Позвав людей, я распорядился подготовить лагерь под пальмами. Опасаясь того, что шум пилы или топора привлечет ненужное внимание, солдаты во главе с Медленом вырвали под корень весь тамариск, а сам сержант, довольно улыбаясь, подвесил кусок ткани между пальмами и удобно устроился в импровизированном гамаке. Вот уж воистину, воин старой закалки! Решив не будить старину Роджера, остаток приготовлений я взял на себя.
Когда костер разгорелся, я позволил себе присесть отдохнуть. Часть людей собралась возле огня, в то время как остальные спали в тени пальм. Я мельком взглянул на Ахмеда — мой проводник сидел молча, неотрывно вглядываясь в пламя. Я до сих пор поражаюсь его спокойствию и закалке — если бы все контрабандисты были такими, то, боюсь, таможенные пошлины стали бы бессмысленным атавизмом.
Следует упомянуть еще об одном эпизоде. Я хорошо помню учебу в Королевском училище, и тотчас распорядился отправить в дозор двоих солдат, что бы обезопасить себя от внезапного нападения арабов. На мое удивление, Ахмед начал отговаривать меня, убеждая не разбрасывать людей по местности.
Нас учили, что главное — вывести свой отряд живым и невредимым, выполнив боевую задачу. Это я и высказал Ахмеду, подтвердив свой первоначальный приказ. Признаюсь, у меня тогда зародились сомнения насчет араба. Даже не смотря на доверительные отношения, контрабандист всегда ищет выгоду для себя. Я сделал себе пометку в уме — почаще приглядывать за Ахмедом. И, как выяснилось позже, жестоко просчитался.
Странные вещи начались спустя час. По уговору, один из находящихся в дозоре людей обязан спуститься вниз, а на замену в лежанку выходят следующие два человека. После этого оставшийся дозорный также идет отдыхать. Такая схема показалась мне наиболее эффективной, учитывая, какой холод стоял в пустыне ночью.
Так вот — в назначенное время никто из часовых не явился. Подаренные Вами часы скрупулезно отчитывали минуты, и тревожное предчувствие не покидало меня. Наконец, я принял решение отправить следующих часовых в расположение лежанки. С одной стороны, я надеялся, что мои солдаты просто уснули, хотя умом же понимал, что вдали от костра в такой холод спать решительно невозможно. Рядовые Матэкс и Сандерс, услышав приказ, вскинули ружья на плечи и пошли к склону, дабы вскарабкаться наверх.
Я не переставал следить за ними до тех пор, пока их силуэты окончательно не потонули в непроглядной тьме.
Отец, прежде чем описывать дальнейшие события, я прошу Вас еще раз удостовериться, что Дженни, с ее девичьим интересом, не стоит за дверью, или не послала вместо себя горничную. Я прекрасно помню наши детские проделки, и подслушивание было одной из них. Также прошу понять, что я, хоть и был в тот момент подавлен и уставшим, все же не терял способности трезво и рационально размышлять.
Итак, когда мои солдаты скрылись во тьме оврага, а я снова уставился в огонь, окружающую тишину разорвал крик. Крик ужаса, с которым обычно просыпается человек после дурного сна. Почти все мы повскакивали со своих мест, тем самым закрыв собой огонь. Поэтому я не сразу увидел Сандерса, который, собственно и кричал. Словно зверь, он вбежал в круг света и рухнул у ног своих товарищей, буквально скуля от страха. Я был настолько поражен переменой, случившей в нем, что не сразу заметил потерю ружья, а также рану на бедре. Сандерс истекал кровью — видимо, была повреждена вена. Хвала Господу, мое оцепенение быстро прошло, и после приказа солдаты, оторвав рукав мундира раненного, перевязали импровизированной повязкой ногу Сандерса.
В поисках поддержки я оглянулся на Ахмеда и застыл. Поведение араба в тот ужасный момент меня просто поразило — в то время, как остальные метались по лагерю или сидели в оцепенении возле раненного, проводник со спокойным выражением лица подбрасывал ветки кустов в костер. Заметив, что я смотрю на него, провожатый посоветовал мне собрать всех людей возле огня, добавив странную фразу, что «свет им помешает». Как же мне сейчас обидно, что я не придал значения словам араба! В тот момент мое внимание было рассеянным — я отметил, что возня возле пальм, за пределами видимости, не прекращается. Более того — к звукам борьбы добавились всхлипы и стоны. Подумать только — я, выпускник Королевского военного училища, командир отряда Армии Британии, растерялся!
Страница 3 из 6
